Хотя я кое-что слышал об этих сорзартах, прежде мне никогда не доводилось с ними не сталкиваться. Физиономии этих зверолюдей, широкоскулые и почти лишенные лба, отдаленно напоминали морды ящеров, но тусклые, глубоко посаженные глаза совсем не походили на рептильные. Сорзарты населяли скопление островов у северо-восточной оконечности внутреннего моря и служили предметом бесконечных споров среди других народов Ока Мира по вопросу о том, кто начнет против них большую карательную экспедицию и кто и когда встанет под её знамена; но покуда сохранялась жестокая вражда между зеленым севером и красным югом сорзартов оставляли в покое.
Как обычно бывает в критические моменты, все происходило с головокружительной быстротой. К тому времени, когда Сег вновь схватил вилы наперевес и пустился бежать, сорзарты в большинстве уже пересекли двор и исчезли за хлевом напротив нас. И тут я увидел женщину, которая бежала, прижимая к груди ребенка. Увидев трех задержавшихся во дворе сорзартов, она изменила направление бегства, увидала Сега Сегуторио и что-то прокричала ему. Ее голые ноги так и мелькали, взбивая подол лавандового платья и быстро покрывали разделявшее нас расстояние, но всякому было ясно, что бросившиеся ей наперерез сорзарты настигнут женщину прежде, чем она добежит до нас.
— Помогите! — несмотря на ужас и отчаяние, её крик прозвучал скорее приказом, чем просьбой. Эта женщина явно привыкла командовать. — Сег! Помоги мне!
— Госпожа. — Сег снова рванулся вперед. — Она купила меня десять дней назад, и никакой любви я к ней не питаю, но — но она все-таки женщина.
В культуре, где постоянно общались друг с другом многие разновидности зверолюдей и человекозверей, подобная мысль попросту противоречила здравому смыслу.
Теперь я понял, ради чего Звездные Владыки снизошли до того, чтобы оставить меня здесь на Крегене, а не выкинули через межзвездную бездну обратно на Землю, где я родился. Они попросту нашли для меня другую задачу. И как обычно, бросили меня голым и беззащитным в самое пекло. Я знал, что в этот самый миг где-то в Магдаге мои собратья-рабы в покрашенных желтым старых черепах вусков с оружием в руках — оружием, которое я для них создал и которым научил их пользоваться, — сражаются, с жестокой целеустремленностью, против всей мощи магнатов. И, вероятней всего, после моего исчезновения проигрывают теперь сражение. Но меня вырвали из их рядов и, в обмен на неизгнание на Землю, предоставили разобраться с этой кризисной ситуацией.
Я подхватил с земли две пригоршни вонючей унавоженной соломы и рванул вслед за Сегом. Без труда обогнав его, я оказался затем за спиной у женщины с ребенком и лицом к лицу с сорзартами. Эти злобные и свирепые на вид создания держали оружие как умелые воины с большим опытом.
Ближайший ткнул в мою сторону своим кургузым мечом. Другой сорзарт уже поднял с досадой ассегай готовый метнуть его в меня, но я побежал так, что мой противник загородил ему обзор мешая броску. Я остановился, привстал на цыпочки и со всей силы швырнул унавоженную солому прямо в лицо ближайшему налетчику. Тот достаточно ловко увернулся, но это движение отняло у сорзарта несколько драгоценных мгновений, а в следующий миг я уже набросился на него. Хребет его сломался с чавкающим хрустом. Я выхватил меч из его лапы и тут же вскинул клинок, отбивая летящий в меня ассегай. Древко звякнуло о железо. Я наслаждался ощущением меча в руке. Длиннее гладиусов, которые так любят мои кланнеры, этот клинок имел странный баланс. Но свою роль он выполнил. Когда я высвободил лезвие, испачканное кровью сорзарта, настало время принять вызов третьего. Тот заколебался.
— Хай! — крикнул я.
Он настороженно глядел на меня своими глубоко посаженными глазами. Внезапно все его тело напружинилось, и в меня полетел ассегай. Его движение точь-в-точь повторяло бросок ящерицы. Все бронзовые и медные диски, которыми был увешан чешуйчатый разбойник, забренчали. Мой меч сбил ассегай на лету. Сег избавил меня от необходимости делать последний выпад, так как покуда я дожидался, когда сорзарт выхватит меч, мимо моего уха просвистели вилы, и два их центральных зубца глубоко вонзились в чешуйчатую шею.
— Чего ты тянул? — возмутился тяжело дыша Сег. — Ты же знаешь: эти сорзарты — самые вероломные твари, каких только свет видел.
Я вытер клинок о коричневый передник сорзарта.
— Как-то раз я убил человека прежде, чем тот успел выхватить меч, и смог защищаться, — уведомил я Сега, — и, чтоб я потоп, несомненно поступлю так снова, да простит меня Зар, если возникнет надобность. В данном случае её не было.
Он странно посмотрел на меня. Хотя этот Сег Сегуторио действительно был таким, каким показался мне с первой минуты — бесшабашным и диким, его представление о ведении боевых действий отличалось тем не менее крайней практичностью.
Из-за хлева до нас донеслись неприятные звуки грабежа — сорзарты уже разбойничали там вовсю. А ветер нес нам в лицо со стороны горящей усадьбы клубы жирного дыма. Женщина задержала дыхание. Я мельком бросил на неё взгляд и принялся за дело. На своем веку я повидал более чем достаточно рыдающих женщин, прижимающих к себе детей — в мокрых от слез платьях, с безумными лицами, бегущих куда глаза глядят от преследующих их жадных разбойников всех мастей. Только поэтому я отношусь к подобным сценам с неизменным спокойствием. Люди много болтают о ценности человеческой жизни, о том, что все на свете надо рассматривать через призму человеческой деятельности, а на Крегене через неё волей-неволей приходится рассматривать и всяких полулюдей-полузверей. И все же мне всегда хотелось знать: часто ли те, кто провозглашает подобные академические постулаты, сами попадали в положения, где их действия должны были соответствовать словам. Конечно, я не остался бесчувственным глядя на разбитые в кровь босые ноги этой женщины, на текущие по её щекам слезы, на грязные разводы вокруг рта и носа ребенка, который захлебывался плачем до красноты в глазах. Но бандиты вроде сорзартов отлично знают слабость мужчин, лишившихся мужества при виде женских страданий.
— Мы должны убираться отсюда, — сказал я. — Сейчас же. Идемте.
Не трудясь дождаться их ответа, я содрал с убитого сорзарта кусок коричневой ткани — самый чистый кусок — обмотал его вокруг талии, продел конец между ног и подоткнул его, соорудив что-то вроде набедренной повязки. Прикинув баланс всех трех обрезанных мечей, я выбрал тот какой счел наилучшим. Пояс и ножны были аккуратно сшиты из зелено-коричневых шкурок маленьких ящериц, которых, кажется, называют «тико». Когда Сег тоже подобрал себе меч и ассегай, я сунул избранный мной меч в ножны, и взял ещё один меч и три оставшихся ассегая. Шлемы я проигнорировал. Все эти операции заняли несколько минут. Пока мы занимались оружием, женщина стояла, переминаясь с ноги на ногу и успокаивая ребенка. Она то и дело косилась на меня, и её взгляд выражал сомнение, по поводу которого у меня в тот момент не было времени беспокоиться. Ей так и так достаточно скоро станет ясно, что я не из числа её рабов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
