в Ямбурге и Ревеле. Они работали до декабря 1919 г.
В Екатеринодаре на средства английского правительства были смонтированы две радиостанции, одна из которых связала деникинскую «столицу» с Лондоном, Парижем, Екатеринодаром и Омском. Другая предназначалась для связи с Константинополем, как для связи с союзниками, так и с радиостанцией русского посольства на берегах Босфора.
Одной из тайн Гражданской войны являются разведывательные действия посольств бывшей Российской империи в пользу Колчака и Деникина. Многие русские посольства были оснащены мощными радиопередатчиками, с помощью которых они напрямую передавали информацию белым генералам. Вот, к примеру, шифротелеграмма Колчака русскому посланнику в Греции от 5 апреля 1919 г.: «Прошу передать Наратову: давно не имеем от Вас сведений о положении дел на юге России. Последние сведения относятся к середине февраля». Видимо, в телеграмме ошибка и речь идет о А.А. Нератове.
Погода и магнитные бури часто приводили к помехам в дальней радиосвязи. Этим пользовались красные.
Долгое время белогвардейцы не знали о захвате красными форта Александровский на Каспии и продолжали передавать через промежуточную радиостанцию радиограммы, поступавшие из деникинских штабов, из Баку, Красноводска, для передачи Колчаку в Гурьев. Радист с эсминца «Карл Либкхнехт» Н. Чемруков, отправленный обслуживать радиостанцию форта, принял 5 мая 1919 г. зашифрованную радиограмму.
Чемруков не растерялся и просил повторить. Пришла новая шифровка. Опять запрос повтора. В итоге уставший белый радиотелеграфист выдал все открытым текстом. По результату радиоперехвата эсминец «Карл Либкхнет» захватил шедшее из Петровска в Гурьев посыльное судно «Лейла» с военной миссией Деникина во главе с генералом А. Гришиным-Алмазовым. В составе миссии было несколько британских и французских офицеров.
Помимо основной задачи станции дальней связи белых и интервентов постоянно вели перехват советских радиограмм. Еще до войны в России была создана группа криптологов во главе с надворным советником МИДа Э. Фетерлейном. Это он с группой морских офицеров расшифровал систему германских военно-морских кодов, используя шифровальные книги с потопленного в 1915 г. крейсера «Магдебург». Из 25 офицеров его группы лишь двое поступили в Красную армию, а остальные пошли к белым и интервентам.
В конце 1918 г. в Англии был создан специальный центр по расшифровке советских радиограмм, руководителем которого стал Феттерлейн. Поначалу Феттерлейн руководил там русским отделом.
В 1919 г. «Комната 40» была объединена с военной разведкой, и ее официально назвали Правительственной школой кодов и шифров GCCS.
Красные шифровальщики обычно создавали новые коды на базе старых царских кодов. Феттерлейн удачно раскрывал их. С помощью Феттерлейна англичане передавали белым все политические и военные секреты большевиков, полученные с помощью радиоперехвата. Феттерлейн продолжал работать на англичан и после окончания Гражданской войны. Особый интерес для британских властей представляла дипломатическая переписка Москвы со странами Ближнего Востока.
11 июня 1920 г. в Лондоне было открыто Всероссийское кооперативное акционерное общество АРКОС. Замечу, что советского посольства тогда в Англии не было. Великобритания официально признала СССР только 2 февраля 1924 г. Феттерлейну удалось расшифровать всю переписку Москвы с АРКОСом. На стол британскому премьеру легли расшифрованные телеграммы.
В июне 1920 г. Ленин писал заместителю главы делегации Красину: «Эта свинья Ллойд Джордж пойдет на обман без тени стыда или сомнения. Не верьте ни единому его слову и в три раза больше дурачьте его».
Ллойд Джордж решил отомстить за оскорбление. 17 августа 1921 г. лондонская газета «Таймс» опубликовала статью, обвинявшую другую английскую газет, «Дейли Геральд», в получении денег от советского правительства. В «Таймс» приводились открытые тексты восьми советских шифротелеграмм, якобы перехваченных английским правительством. Тем самым «Таймс» нарушила данное ею обязательство: английский правительственный кабинет передал этот материал в распоряжение «Таймс» с условием, что газета сошлется на получение его из нейтральной страны.
Статья в «Таймс» вызвала переполох в советском руководстве. 20 августа 1920 г. народный комиссар иностранных дел Г.В. Чичерин писал в докладной записке на имя Ленина: «Иностранные правительства имеют более сложные шифры, чем употребляемые нами. Если ключ мы постоянно меняем, то сама система известна многим царским чиновникам и военным, в настоящее время находящимся за границей. Расшифрование наших шифровок я считаю поэтому вполне допустимым».
Однако мнение Чичерина, видевшего причину утечки секретной информации в том, что одни использовавшиеся шифры были нестойкими, а разработчики других после революции оказались за границей, разделяли не все.
Так, глава АРКОСа Л.Б. Красин 10 сентября 1920 г. писал Ленину: «Еще в мае в бытность в Копенгагене по некоторым признакам я начал подозревать, что с шифрованной перепиской через Наркоминдел не все обстоит благополучно. В Англии мои подозрения укрепились, и в последующий мой приезд в Москву я обращал внимание т. Чичерина на необходимость коренной чистки в соответствующем отделе… Дело не в провале шифра или ключа, а в том, что в Наркоминделе неблагополучие, так сказать, абсолютное и лечить его надо радикально».
О деятельности Феттерлейна и британского шифровального центра большевики узнали случайно.
14—16 ноября 1920 г. армия барона Врангеля покинула Крым и отправилась под конвоем французского флота в Константинополь. Далее либеральные историки повествуют нам о диких расправах Крымского Ревкома и ВЧК над оставшимися в Крыму офицерами. Кто-то пишет о 120 тысячах казненных, кто-то — о 150 тысячах. А историк Константин Залесский приводит более умеренную цифру — 57 тысяч, и утверждает, что де сам считал. Замечу, что в действующей армии Врангеля на 13 ноября 1920 г. не было и 57 тысяч человек, ну а из Крыма бежало 145,7 тысяч, в то числе около 50 тысяч «комбатантов».
На самом деле расстрелянных белогвардейцев было не более 8 тысяч, а многие господа офицеры нашли свое место в Советской России. Так, красные взяли в плен четверых офицеров-летчиков Качинской авиашколы. Из них капитан Зеленин расстрелян, причем по приговору ревтрибунала, а штабс-капитаны Капустян, Макеев и корнет Арцеулов остались в прежних должностях. Причем Арцеулова в декабре 1920 г. отправили в Москву в Высшую школу военлетов, одним из его учеников был Валерий Чкалов.
А вот капитана Ивана Миновича Ямченко, начальника севастопольской станции радиоперехвата, посадили. Сидел часа четыре и исписал гору бумаги.
19 декабря 1920 г. командующий войсками Украинской ССР М.В. Фрунзе телеграфировал шифром предсовнаркома В.И. Ленину, председателю Реввоенсовета Л.Д. Троцкому, наркому иностранных дел Г.В. Чичерину и в ЦК РКП(б): «Из представленного мне сегодня бывшим начальником врангелевской радиостанции в Севастополе Ямченко доклада устанавливается, что решительно все наши шифры вследствие их несложности расшифровываются врагами.
Вся наша радиосвязь являлась великолепнейшим средством ориентировки противника. В тесной связи с шифровальным отделением морфлота Врангеля, Ямченко имел возможность лично читать целый ряд наших шифровок самого секретного как военно-оперативного, так и дипломатического характера.
В частности, секретнейшая переписка Наркоминдела с его представительством в Ташкенте и в Европе
