— Прости меня, матушка, — пробормотал Морган и нанес горянке короткий удар в подбородок; она обмякла в его руках.
В этот момент, перепрыгивая через обломки парадной двери, в холл вбежали Дугал, Элизабет, их сыновья и несколько слуг; одежда на них местами обгорела, лица были испачканы сажей. При виде Сабрины, стоявшей с мечом на галерее, Элизабет ахнула и зажала рот ладонью. Брайан рванулся было вперед, но Дугал удержал его.
Сабрина оперлась о палаш, и кончик его звякнул об пол.
— Что вы собираетесь с ней сделать? Морган хмуро разглядывал знакомое лицо Ив, оказавшейся его матерью. Нет, ее нельзя судить слишком строго. По сути, во всем виноват Ангус с его сумасбродными амбициями. Именно он внушил Ив лютую ненависть к Камеронам, а своим поведением заставил возненавидеть и себя тоже.
Все эти годы Моргану так не хватало материнской ласки и участия. Возможно, поэтому он вырос угрюмым, неразговорчивым и больше всего боялся проявления нежных чувств. Немало выстрадала и несчастная калека, которая видела сына каждый день, но была вынуждена скрывать свою любовь и не могла открыться самому дорогому в ее жизни человеку, ибо так хотел Ангус.
— Я сам о ней позабочусь, — сказал Морган и бережно опустил бесчувственное тело матери на пол. Потом подошел к подножию лестницы и снизу вверх посмотрел на Сабрину. В его глазах она прочитала давно знакомые слова. — Мы, Макдоннеллы, всегда заботимся о своих.
Сабрина ощутила все тяжкое бремя прошлого, которое стояло между ними, — его упрямство и ее страхи, его гордость, ее собственная гордость. Но сейчас, глядя в его обращенное к ней лицо, она осознала великую ценность того, что предлагал ей Морган, если только у нее достанет мужества принять это. Белокурый великан предлагал ей свое сердце на всю жизнь, полную слез и смеха, солнца и гроз, — на радость и горе.
Сабрина выпустила палаш и теперь стояла, чуть пошатываясь, без всякой опоры. Брайан сжал плечо Алекса, не сознавая, что причиняет брату боль. Дугал хватал ртом воздух, будто после быстрого бега. По щекам Элизабет катились слезы, оставляя светлые следы на вымазанном сажей лице. Морган бросился вверх по лестнице, но остановился на полпути. Во все глаза глядя на Сабрину, он молча кивнул, будто позвал, и его суровое лицо озарилось задорной мальчишеской улыбкой, за которую любая женщина была бы готова продать душу дьяволу.
Эта улыбка сказала все. Сабрина поняла, что Морган подвергал ее в Лондоне тяжким испытаниям и заставил претерпеть нечеловеческие муки не ради того, чтобы поиздеваться над ее немощью. Он побуждал ее вставать и падать вновь и вновь с единственной целью — помочь найти выход из, казалось, безвыходного положения. Морган был движим любовью и нежной заботой. Теми же чувствами руководствовалась матушка, когда не потворствовала не в меру раскапризничавшейся дочери. Морган проявил завидную стойкость и упорство, не пошел на поводу у горячо любимой жены в то время, когда ее воля была сломлена, а характер изрядно испорчен трагедией, искалечившей не только тело, но и душу.
— Иди ко мне, детка, — ласково позвал Морган. — Я здесь. Я не дам тебе упасть.
В два робких шага Сабрина достигла начала лестницы, глубоко вздохнула и осторожно опустила ногу, нащупывая ступеньку, перенесла тяжесть, сделала шаг, другой, не сводя блестящих глаз с Моргана. Рискуя потерять равновесие, рискуя всем, она медленно протянула руки к возлюбленному.
Морган подхватил Сабрину на лету и крепко сжал в объятиях, сильно прижал к груди так, что биение их сердец слилось воедино. Она наконец-то пробила мощную броню великана. Что-то влажное и солоноватое капнуло сверху и скаталось по щеке в рот Сабрины.
— Ну что ты, детка? — шептал Морган, зарывшись лицом в волны темных волос. — Даю слово, что никогда больше не позволю тебе упасть.
— Не давай обещаний, если не уверен, что сможешь их выполнить, Морган Макдоннелл, — поддразнила Сабрина, счастливо улыбаясь сквозь слезы. — Ничего не имею против того, чтобы снова упасть, но при одном непременном условии — каждый раз буду падать в твои объятия.
Морган нежно погладил жену по голове и заглянул в ее глаза:
— Я всегда буду рядом с тобой, детка. Уж это обещание я выполню обязательно.
Яркие солнечные лучи высветили все уголки церкви, лишившейся крыши во время пожара. Три обгоревших стены уродливо чернели на фоне лазурного небосвода, но внутри все помещение было убрано и вычищено оравой слуг, радостно делавших свое дело. Над головами проносились кучевые облака, похожие на откормленных, ухоженных овец, отъевшихся досыта солнечным светом погожего летнего дня.
Небольшая церквушка была до отказа забита Камеронами и Макдоннеллами. Разрушенная пожаром западная стена зияла провалом, через который за происходящим наблюдали жители окрестных селений, собравшиеся на близлежащем холме. Их лишили возможности присутствовать на первой брачной церемонии единственной дочери своего лорда, зато теперь они были полны решимости ничего не пропустить.
— Должен вам прямо сказать, что существует только один способ приручить такого дикого и свирепого зверя, как Макдоннелл, — разглагольствовал в кругу обступивших его детишек древний старик, сидящий на корточках на мягкой траве.
— Какой способ? Скажи, какой такой способ? — допытывалась крохотная веснушчатая девчушка.
— Макдоннеллу должна подарить поцелуй красивая девушка, — объявил старик и разразился смехом.
Ему явно понравилась собственная шутка, и он зажмурился от удовольствия, но предложенный им метод воздействия на Макдоннеллов не пришелся по душе слушателям. Девчонки глупо захихикали, а мальчишки возмущенно засвистели. Но когда старик открыл глаза, веснушчатой девчушки рядом уже не было. Она отбежала в сторону и робко улыбалась босоногому белоголовому пареньку, прибывшему недавно к замку Камеронов вместе с прочими Макдоннеллами.
Тем временем внутри церкви Дугал проводил Вильяма Бельмонта к отведенному ему месту и дружески хлопнул по плечу.
— Да, я думал, мы все сгорим, прежде чем твоя сестрица позволит разбить одно из этих проклятых окон из цветного немецкого стекла. Так бы и случилось, если бы Пагсли не начал хрипеть и кашлять. Тогда Элизабет схватила свой любимый подсвечник и со всего размаха запустила в окно. Вот так мы спаслись.
Дядюшка Вилли расхохотался.
— Это еще что! Ты бы видел сестрицу — а в ту пору ей было лет десять, — когда однажды я случайно сел на ее…
Неподалеку расположились на скамье тетушка Онора и ее сын Стивен; они прижались друг к другу и оба старались не замечать своего соседа, одного из Макдоннеллов, который время от времени задумчиво почесывал в промежности.
