— Я прощаю тебя, — негромко произносит Джайди.
Мотнув головой, Канья показывает, что не желает его слушать, и подает знак Паи: пруды можно засыпать. Если повезет, деревня просто исчезнет. Парни работают быстро — хотят поскорее уйти отсюда. Все в масках и костюмах, но в такую жару от защиты больше мук, чем пользы.
К небу взлетают новые клубы едкого дыма. Деревенские плачут. Маи смотрит на капитана потухшими глазами. Эта ночь изменит жизнь девочки, сегодняшние воспоминания до конца дней будут ей как кость в горле. Канье жаль Маи. «Если бы ты могла понять». Но юным не дано постичь обыденную жестокость мира. «Если бы я тогда могла все понять».
— Капитан Канья!
С насыпи кто-то бежит, увязая в грязи заливного поля среди изумрудных стрелок проросшего риса. Паи очень хочет узнать, что происходит, но Канья отсылает его прочь.
— Да благословит вас и министерство улыбка Будды, — еле переводя дух, выпаливает посыльный и выжидающе умолкает.
— Сейчас? — Канья оглядывается на полыхающую деревню. — Я нужна прямо сейчас? — Мальчишка, ничего не понимая, беспокойно смотрит по сторонам, тогда она спрашивает еще раз: — Повтори — я нужна прямо сейчас?
— Улыбка Будды да благословит вас. И министерство. Все дороги начинаются в сердце Крунг Тхепа. Все дороги.
Недовольно поморщившись, она кричит лейтенанту:
— Паи, я должна уехать.
Старательно скрывая удивление, тот спрашивает:
— Теперь?
— Да, ничего не поделаешь. — Канья показывает на горящие бамбуковые дома. — Вы тут сами заканчивайте.
— А что с деревенскими?
— Связать, чтоб не ушли, и оставить здесь. Пришлете им еду. Если через неделю никто не заболеет, значит, наше дело сделано.
— Думаете, нам может так сильно повезти?
Канья представляет себе, насколько это странно — переубеждать человека с таким опытом, как у Паи, но, улыбнувшись, отвечает:
— Не исключено, — потом машет мальчику: — Поехали, — и снова лейтенанту: — Как закончите здесь, встречаемся в министерстве. Надо сжечь еще кое-что.
— Фабрику фаранга?!
Ее веселит такой задор.
— Главный источник надо обязательно обеззаразить. Разве не это наша работа?
— Ты — новый Тигр! — Паи восхищенно хлопает ее по спине, потом вспоминает о субординации, поклоном просит прощения за свой пыл и убегает дожигать деревню.
— Новый Тигр, — негромко повторяет Джайди. — Неплохо.
— Не моя вина, что после вас им в начальники нужен сорвиголова.
— Но выбрали-то тебя?
— Им только факел покажи — пойдут за тобой.
Джайди смеется.
За насыпью ждет пружинный мотоцикл. Мальчишка вскакивает в седло и ждет, пока капитан устроится позади. Они едут по улицам, лавируя между мегадонтами и рикшами; трубит клаксон, город летит мимо, вдоль дорог продают рыбу, одежду и амулеты с Пхра Себом — Джайди особенно любил посмеяться над последними, но Канья втайне носила такой на цепочке поближе к сердцу.
— Слишком многих богов ты хочешь умилостивить, — заметил призрак, когда та, выезжая из деревни, коснулась подвески. Однако она пропустила шпильку мимо ушей и всю дорогу молила защитить ее, хотя и понимала, что защиты не заслужила.
Скутер делает разворот, замирает, Канья спрыгивает на землю. На золотых узорах Священного столпа играют первые отсветы дня. Кругом уже вовсю продают бархатцы для подношений, среди белоснежных стен разносится пение монахов и музыка танца кхон. Прежде чем она успевает поблагодарить мальчишку, тот уезжает. Один из облагодетельствованных Аккаратом, и скутер ему наверняка достался даром, но в обмен на преданность.
— Ну, и какова же твоя цель, дорогая моя Канья? — любопытствует Джайди.
— Сами знаете. Та самая, какой я поклялась достичь.
— И она тебе по-прежнему нужна?
Канья ничего не отвечает и входит в решетчатую дверь. Даже на рассвете храм забит верующими: люди сидят, склонившись перед статуями Будды и алтарем Пхра Себа, который размерами уступает лишь тому, что стоит в министерстве, преподносят цветы и фрукты, разбрасывают гадальные палочки. Воздух гудит от пения монахов, оберегающих город с помощью молитв, амулетов и сайсина, протянутого к плотинам и насосам. Священная нить подрагивает в сером предутреннем свете, бежит по столбам над улицами от сердца Крунг Тхепа и кольцом обвивает дамбы. Монотонные распевы не умолкают ни на минуту, охраняют Город божественных воплощений от вод, готовых его поглотить.
Канья покупает благовония и пищу для подношений, идет по мраморным ступеням в прохладу внутреннего придела, опускается на колени перед столпами — старым, перенесенным из погибшей Аютии, и новым, побольше, бангкокским. Здесь — начало всех дорог, сердце Крунг Тхепа, дом стерегущих его духов. С порога хорошо видны высокие стены дамбы; Канья понимает, что стоит в нижней части огромной чаши, что город беззащитен, открыт со всех сторон, а это святилище… Она поджигает благовония и почтительно склоняет голову.
— Прийти именно сюда по прихоти министерства торговли — не слишком лицемерно?
— Замолчите, Джайди.
Тот опускается на колени неподалеку.
— Ну, хотя бы фрукты приличные поднесла.
— Замолчите.
Она пробует прочесть молитву, но призрак беспрестанно отвлекает, поэтому спустя минуту Канья встает и выходит из храма. На улице стало светлее и жарче. Наронг уже здесь — прислонился к столбу и наблюдает за кхоном. Стучат барабаны, танцоры старательно изображают своих персонажей, высокие пронзительные голоса перекрывают гудение монахов, выстроившихся у дальнего края двора. Канья подходит ближе.
Наронг предупреждающе поднимает руку:
— Подожди! Дай досмотреть.
Скрывая недовольство, она находит свободное место, садится и смотрит, как разыгрывают историю Рамы[133].
Наконец Наронг удовлетворенно замечает:
— Неплохо, правда? — Потом показывает на храм и спрашивает: — Подношения уже сделала?
— Вам-то что?
Вокруг много белых кителей, которые тоже пришли с дарами просить о продвижении по службе, о месте поприбыльнее, об удаче в расследованиях и о защите от болезней, с которыми сталкиваются каждый день. Министерству природы этот храм по духу ближе всех остальных, если не считать святилища Пхра Себа, мученика во имя биоразнообразия. Канье неспокойно разговаривать с Наронгом на глазах у сослуживцев, но его это, видимо, мало волнует.
— Мы все любим наш город и будем любить, даже если Аккарат его не убережет, — говорит он.
— Чего вы от меня хотите?
— Какая нетерпеливая. Сперва пройдемся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
