проект, я спрашиваю себя, является ли он вызовом для меня. Написание этой книги, например, было вызовом. Любая потенциально «потоковая» деятельность включает в себя возможность для человека развиваться, научиться чему-то новому.
Включенность в то, что ты делаешь, самовыражение, увлеченность процессом, который происходит здесь и сейчас, – одно из наибольших удовольствий, доступных человеку. Чувства, ощущение себя живым сами по себе придают смысл тому, что с нами происходит, а состояние потока отличается от других переживаний еще и тем, что в этом состоянии у нас есть цель. Совокупность ясных целей, надежной обратной связи (позволяющей видеть, как мы продвигаемся) и соответствующего нашим возможностям уровня сложности обеспечивает состояние потока – без рефлексии, без внутренних конфликтов, без чувства времени и без усталости, но с осмыслением собственного существования. Более того, это состояние стимулирует развитие: мы выполняем все более сложные задачи и учимся новому. А «запускается» поток предвкушением, ожиданием чего-то хорошего, интересного или радостного.
И тут мы снова возвращаемся к нашему подлинному «я». К долгому, зачастую длиной в жизнь, исследованию того, что нас волнует во внешнем мире, что наполняет энергией и желанием жить. И самопознание, кстати, тоже является одним из смыслов, которые люди находят в своем существовании. Например, буддизм как духовное учение построен именно на приобретении личного опыта освобождения от привязанностей и связанного с ними страдания, это «религия чистого опыта».
Знаменитый психолог Абрахам Маслоу говорил о самоактуализации – стремлении к наиболее полному выявлению и раскрытию потенциала человека – как об одной из главных задач человеческой жизни. Многих психологов привлекает в профессию именно этот «зов» – желание разобраться в себе, и не только потому, что что-то болит и есть проблемы, но и потому, что существует жгучий интерес к устройству человеческой психики. Но это исследование можно проводить, лишь осторожно и неспешно наблюдая за всем, что происходит с нами и с другими людьми. Любая спешка, торопливость только повредит. Чтобы мы смогли раскрыться в полной мере, нужно время и придется выполнять множество постепенно усложняющихся задач. Попытка сразу взять «большой вес», как правило, приводит к неудаче.
Сексуальное влечение, кстати, хороший повод исследовать себя через внешний контакт: мы встречаем разных людей, и кто-то нас привлекает, а кто-то нет, с кем-то отношения складываются, а с кем-то «химии» не случается. Главное – взаимодействовать с людьми, так как, сидя в четырех стенах, невозможно найти человека, с которым будет хорошо, равно как и невозможно хорошо изучить себя, находясь в изоляции.
Так же и с функциональными смыслами: их нет внутри нас, они – вовне, точнее, в наших отношениях с окружающим миром. Смыслов может быть много, и чем их больше, тем крепче человек стоит на ногах. А еще поиск смыслов – это процесс, смыслы – не нечто раз и навсегда обретенное и остающееся неизменным. Они, как и жизнь, могут изменяться вместе с нашими ценностями, потребностями и жизненными обстоятельствами.
Итак, функциональный смысл – это ощущение, что наши повседневные дела более или менее соответствуют нашему подлинному «я», нашим желаниям, тому, что мы любим, к чему стремимся. Наивысшей точкой переживания этого смысла является состояние потока, а возникнуть оно может в разных ситуациях. Чаще всего оно появляется в творчестве, эстетических переживаниях, отношениях с близкими людьми, в процессе самопознания/самоактуализации и просто во время получения приятных гедонистических ощущений. Неудачи в подобной деятельности, завышенные требования и неосознанные внутренние запреты чаще всего вызывают ощущение бессмысленности жизни, того, что она проходит неправильно.
ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ СМЫСЛ. В этом случае речь идет о смысле нашего существования, участии в каком-то глобальном процессе, который больше нас самих. Это выход за пределы своего частного мира, своей уютной норки, как у хоббита (а я очень хорошо отношусь к маленьким норкам и к частным мирам), в огромный мир, который был задолго до нас и будет после, не особо и заметив нашего пребывания в нем. «Вот он я, со всеми своими "обычными" смыслами, наполняющими мою повседневную жизнь. Каково мое место в этом большом мире?»
Так вот, один из высших смыслов, который люди находят в своем существовании, – альтруизм: прожить жизнь так, чтобы оставить после себя заметный след. Он близок к служению, но здесь объектом является не некая идея (религиозная, политическая, экологическая и т. п.), а непосредственно люди. Помните, может быть, песню Юрию Шевчука: «Это все, что останется после меня…» Пусть этот след будет заметен не всему миру – не каждому дано вершить великие дела, но хоть кто-то будет вспоминать нас. Кому-то мы помогли, что-то создали, кому-то облегчили страдание – не ставя целью достичь всемирной славы (увы, кто-то стремится «наследить», сея на своем пути смерть и разрушение, и, к сожалению, иногда это удается). А результат созидательного труда, как и счастье, рожденное творчеством, часто побочный эффект того, что мы занимаемся чем-то важным для себя и при этом выходим за рамки обыденного существования.
Я знаю многих таких людей. Никто из них не идеален. У одного тяжелый характер, но он влюблен в природу и делает очень многое для того, чтобы ее сохранить и показать людям, какой она может быть прекрасной. Другой раздражает своей категоричностью, но использует ее, чтобы отстаивать права людей и бороться с несправедливостью. Третий увлечен космосом и любит астрономию, хочет разделить свою любовь с другими людьми. Покупает телескоп, выбирает за городом площадку и вывозит туда всех желающих посмотреть на звезды. Сам он может быть угрюмым нелюдимом, но, когда лица людей рядом озаряются восторгом, он смягчается и ощущает, что живет не зря… Хоть всех людей на планете перебери – жизнь, исполненная смысла и значения, доступна каждому независимо от того, насколько он «совершенная личность».
Экзистенциальные смыслы становятся важны, когда в жизни много страдания, которое вытесняет функциональные смыслы. Болезнь близких или собственная, какие-то несчастья несовместимы с гедонизмом, мешают творчеству и уничтожают другие смыслы. Что может стать опорой, когда опереться не на что? Такой опорой может стать альтруизм.
Выход за пределы своей личности и соприкосновение с чем-то бóльшим, непостижимостью и грандиозностью мироздания, всегда вызывает у меня трепет. Особенно волнует прошлое – все эпохи, от начала Земли и Вселенной до новейшей истории. А еще сама Вселенная, какой бы безмолвной и страшной она ни казалась.
После созерцания звездного неба я с удовольствием возвращаюсь к третьей моей любимой теме – дикой природе. Родители привили мне любовь к походной жизни, к природе, начиная с океана (не зря же я родился на Сахалине, а значительную часть детства летом проводил на берегах Японского моря) и заканчивая горами. Я не люблю восхождения на высокие вершины, этот вызов для меня слишком серьезен, но люблю на них смотреть или взбираться на относительно невысокие дальневосточные сопки, чтобы насладиться видом уходящих за горизонт таежных гор.
Наконец, особое, ни с чем не сравнимое волнение я испытываю, встречая людей, которые открываются мне во всей своей сложности, душевном богатстве, несовершенстве, чувственности и сопричастности к бурлящей вокруг жизни. В конце концов, все мы рождены в этом мире и являемся его частью, все в нас стремится к единению с ним, растворению в непостижимом Космосе.
Ощущение причастности к чему-то большему дает силы переносить многие превратности жизни. Нелюбимая работа может обрести смысл (кстати, работать не по призванию нормально). Далеко не всем удается найти свое призвание и хорошую работу. Более того, я не очень верю, что призвание как некая деятельность, для которой мы предназначены, вообще существует. Для меня это тяга к каким-то определенным видам деятельности, но мы не обязаны заниматься только конкретно чем-то одним. Более того, если мы сменим род деятельности, это необязательно сделает нас несчастными. Иногда, наоборот, требуется много мужества и отчаяния, чтобы решиться свернуть с безопасной, но тоскливой и бессмысленной колеи, причем без гарантий, что что-то получится. Поэтому возможны разные варианты, не только радикальное «возьми и все поменяй!».
Например, на нелюбимой работе у вас может быть большой отпуск, во время которого можно путешествовать. Или вы зарабатываете достаточно денег, чтобы тратить их на все, чего душа пожелает. Если же нелюбимая работа забирает
