точно знаю, что Рэн не стал бы заказывать это дерьмо, и не думаю, что волованы — это почерк Пакса.
— Хочешь чего-нибудь выпить? Я пойду возьму пива, — кричит Прес через плечо.
Я вежливо киваю ей. Мгновение спустя у меня в руке оказывается бутылка Corona, стекло холодное и скользкое от конденсата, и меня тащат дальше в хаос. Вскоре Прес с визгом хватает меня за руку.
— А вот и он! О боже, как бы я хотела надеть что-нибудь сексуальное. Что, черт возьми, со мной не так?
На другом конце комнаты у подножия лестницы стоит Пакс и хрипло смеется над чем-то, что только что сказала девушка в облегающем черном костюме кошки. У нее маленькие черные ушки, на щеках нарисованы бакенбарды, а милый нос-пуговка выкрашен в черный цвет.
— Черт побери! Битлджус? — стонет Прес, натягивая свои черно-белые пижамные штаны. — Серьезно. Я такая гребаная идиотка.
— Тебе все равно лучше держаться подальше от этого, — бормочу я в свое пиво.
— Боже, только не начинай, — ворчит она. — Ты начинаешь говорить совсем как Карина. Эй, смотри! А вот и она! Карина!
Ни хрена себе. Не может быть, чтобы Прес только что заметила Карину. Но когда я смотрю в дальний конец комнаты, моя подруга стоит у одной из картин Рэна, одетая в пурпурную пачку и лиф с оборками, с крошечным цилиндриком, балансирующим на голове. На нем игральные карты, заправленные в ленту на шляпе, и ярко-зеленые перья.
— Вау. Ее костюм чертовски классный. Она безумная шляпница. Ну же, пойдем поздороваемся.
Я выдергиваю свою руку из хватки Прес и делаю шаг назад.
— Нет, я...
Слишком поздно.
Карина поднимает голову и видит меня, и ее лицо становится пепельного цвета. Но что еще хуже, парень, с которым она разговаривала, оборачивается и…
Это Рэн.
Он не в костюме. Одет в свою обычную черную униформу — черную футболку и потертые черные джинсы. Абсолютно никаких усилий с его стороны, чтобы присоединиться к конкурсу костюмов. Его глаза расширяются, когда он видит меня, стоящую рядом с Пресли. Он отрывается от разговора, который вел с Кариной, входит в толпу и проталкивается ко мне. Слепая паника сковывает мой мозг.
— Э-э, прошу прощения. Мне нужно найти туалет.
— Элоди, подожди, я пойду с тобой! — кричит мне вслед Прес.
Но я ее не слушаю и уж точно не собираюсь ждать. Я чувствую себя так, словно застряла на карусели, когда пробираюсь сквозь толпу тел. Мое сердце не перестает колотиться. Чтобы найти ванную комнату на первом этаже, требуется целая вечность, но, к счастью, когда я её нахожу, там нет очереди. Я ныряю внутрь и запираю за собой дверь, прислонившись к дереву и пытаясь отдышаться.
Через десять секунд раздается стук в дверь.
— Элоди. Это я. Впусти меня.
Конечно же, он нашел меня. Хотя я надеялась, что это займет у него больше времени. Мне нужно немного времени, чтобы подумать. Я приготовила кучу вопросов, которые собиралась задать ему, но теперь я нащупываю в воздухе разреженный воздух. Единственное, что проносится в моей голове, это неверие. Карина пришла на эту чертову вечеринку. Она поклялась, что не собирается этого делать, и все же вот она, разодетая в пух и прах, ведет очень дружескую беседу с парнем, который в данный момент стучит в дверь ванной.
— Уходи, Рэн.
— Нет. Впусти меня. Мне нужно с тобой поговорить.
— Просто дай мне минутку!
— Элоди, это чертовски глупо. Открой дверь.
— Возвращайся на вечеринку, Рэн. Я приду и найду тебя, когда буду готова.
Господи, пожалуйста, просто уйди. Пожалуйста, просто уходи. Пожалуйста, просто уходи.
По ту сторону двери воцаряется тишина. Прерывисто выдохнув, я шагаю к зеркалу, изучая свое отражение в его поверхности. Кого я обманывала, когда шла сюда? Думала, что я могу просто подойти к нему и потребовать ответов? Мое сердце чуть не разлетелось на миллион осколков, когда я увидела его, черт возьми, и теперь я…
Дверь в туалет быстро открывается, и Рэн торопливо входит внутрь, закрывая ее за собой. Я смотрю на него с открытым ртом, не в силах произнести ни слова.
— Мне очень жаль, что я так поступил. — Он морщится, потирая рукой затылок. Он робко держит в другой руке четвертак. — Тебе не нужно быть мастером отмычек, чтобы открыть эти замки. Всего лишь монета.
— Тебе не следует здесь находиться, — шиплю я. — А если бы я воспользовалась этим гребаным туалетом?
— Ты пришла сюда, чтобы спрятаться от меня, малышка Эль.
Я хочу ударить его так сильно, чтобы у него застучали зубы. Но выражение его лица такое мучительное, что я останавливаюсь как вкопанная. Под глазами у него темные тени, кожа очень бледная, волосы очень растрепанные. Он выглядит так, словно вот-вот сойдет с ума.
— Элоди, я просто хочу поговорить с тобой. Ты можешь успокоиться на пятнадцать минут?
— У тебя были все возможности поговорить со мной в беседке, Рэн. Ты сам решил уйти. Ты хоть представляешь, как это подозрительно выглядит?
— Да, но ты обвинила меня в чем-то довольно безумном, и я не хотел говорить ничего такого, что могло бы... — он разочарованно выдыхает.
— Впутать тебя в это дело? — Я заканчиваю за него.
— Нет! Господи Иисусе, Элоди, ну же. Я не имею никакого отношения к исчезновению Мары. Я не трогал её, ясно?
— Тогда как ты объяснишь этот дневник? Все, что она там написала, указывало на тебя. А свитер, который она прятала в своем тайнике? У неё в коробке были пригоршни черных перьев. Перья точно такие же, как то, что ты мне подарил.
Рэн морщится, проводя руками по волосам.
— Какой свитер?
— Свитер Вульф-Холла с твоими инициалами на этикетке, Рэн. Боже!
Он отрицательно качает головой.
