Гейтс заключил сделку с компанией, которой нужна была программа для анализа маршрутов транспортных средств. Сотрудники компании клали поперек дорог резиновые трубки, а специальное устройство подсчитывало, сколько машин через них переезжало. Аллен и Гейтс решили создать специальный компьютер, который обрабатывал бы исходные данные. Гейтс, которого вкус часто подводил, назвал свою новую фирму Traf-O-Data. Они с Алленом пошли в ближайший магазин электроники Hamilton Avnet и торжественно выложили 360 долларов за один процессор Intel 8008. Аллен хорошо помнит тот день: «Продавец вручил нам небольшую картонную коробку, мы тут же ее открыли и впервые в жизни увидели микропроцессор. Это был тонкий прямоугольник длиной где-то 2,5 сантиметра. Он был завернут в алюминиевую фольгу и закреплен на непроводящей резиновой подставке. Для двух мальчишек, которые росли во времена громоздких мейнфреймов, это было просто восьмое чудо света». Гейтс помнит, в каком удивлении были сотрудники магазина, когда два подростка пришли покупать Intel 8008. Он заявил продавцам, что дороговато они хотят за такую маленькую штучку, но на самом деле приятели были под впечатлением, поскольку понимали, что эта «маленькая штучка» — мозг целого компьютера. И они очень боялись повредить процессор, когда разворачивали фольгу[738].
Чтобы написать программу для Intel 8008, Аллен эмулировал работу этого процессора на мейнфрейме. Это в очередной раз подтвердило теорию, которая опиралась на идеи Алана Тьюринга: в 1930-е годы XX века он писал о том, что любую машину можно запрограммировать работать как любую другую машину. Позднее Аллен скажет, что благодаря этой IT-магии они поняли: программы важнее компьютеров[739]. Гейтс и Аллен сделают этот концепт частью компьютерной революции.
Приятели действительно ставили ПО выше, чем саму технику, поэтому неудивительно, что они без труда написали хорошую программу для анализа дорожного движения, но не могли обеспечить устойчивую работу некоторых механизмов, например устройства, которое должно было читать ленты с данными о транспортном потоке. Когда они уже были уверены, что все отлично работает, домой к Гейтсу приехал инженер компании-заказчика, чтобы забрать рекламный образец. Они сидели в гостиной Гейтсов, и Билл пытался заставить устройство работать, но в тот день IT-боги были не на его стороне. Он побежал за мамой, умоляя ее подтвердить, что накануне все работало[740].
Весной 1973 года, когда Гейтсу оставалось доучиться в школе один семестр, его и Аллена пригласили на работу в Bonneville Power Administration, одну из федеральных энергосбытовых компаний США. Компания по всей стране искала специалистов по PDP-10, которые могли бы написать программу для их системы управления электросетью. Родители Гейтса и директор Лейксайда сошлись во мнении, что эта работа даст Биллу намного больше знаний и опыта, чем семестр в школе. Аллен в том же ключе смотрел на семестр в университете, ведь у него появился шанс снова поработать вместе с Гейтсом на PDP-10, да еще и за деньги. Они загрузили все вещи в машину Гейтса, «мустанг» с откидным верхом, и за два часа проехали примерно 260 километров на юг от Сиэтла, где располагался головной офис компании. Там друзья вместе сняли квартиру.
Работать они должны были в подземном бункере у реки Колумбии, на противоположном берегу от Портленда. Гейтса впечатлила огромная диспетчерская, которая «была круче, чем все, что показывали по телевизору». Аллен и Гейтс спускались под землю и программировали по двенадцать часов и больше. «Когда Билл чувствовал, что подвисает, он брал растворимый напиток Tang, сыпал порошок себе на руку и слизывал, чтобы получить ударную дозу сахара, — вспоминает Аллен. — Тем летом у него ладони вечно были оранжевые». Иногда они уходили в «рабочий запой», не отходили от компьютеров по два дня подряд, а потом мертвым сном спали по восемнадцать часов, чтобы «проспаться», как называл это Гейтс. Они соревновались, кто дольше пробудет в здании, и сидели там по три, по четыре дня подряд. «Всякие зануды пытались отправить нас домой, уговаривали сходить в душ, но мы просто помешались на программировании», — рассказывает Гейтс[741].
Время от времени Гейтс делал экстрим-перерывы и катался на водных лыжах, иногда стартуя не с воды, а с платформы для дайвинга, а затем возвращался в бункер и вновь с головой погружался в разработку программы. С Алленом они ладили. Проблемы возникали, только когда рассудительный и методичный Аллен обыгрывал Гейтса в шахматы, который играл более небрежно и агрессивно. Иногда Гейтс так злился из-за проигрыша, что смахивал фигуры на пол, и после нескольких таких случаев они перестали играть[742].
Гейтс подал документы всего в три университета: Гарвард, Йель и Принстон. И все три заявки отличались друг от друга. Гейтс хвастал, что знает о поступлении в вузы все, и понимал, что его личные достижения позволят ему везде получить высокие оценки.
Для Йеля он подчеркнул свою дипломатичность и политические амбиции, особый акцент был сделан на его месячной стажировке в Конгрессе. В заявке для Принстона он фокусировался на своем интересе к информатике и программированию. Гарвард же Гейтс заверял, что всей душой предан математике. Он также рассматривал МТИ, но в последний момент передумал и вместо собеседования пошел играть в пинбол. Его приняли во все три университета, и он выбрал Гарвард[743].
Аллен его предупреждал:
— Знаешь, Билл, в Гарварде найдутся люди, которые намного сильнее тебя в математике.
— Исключено! Абсолютно исключено! — ответил Гейтс.
— Вот увидишь — настаивал Аллен[744].
Почти год
Гейтс в Гарварде
Когда нужно было высказать свои пожелания по поводу соседей в общежитии, Гейтс отметил, что хочет жить с афроамериканцем и с иностранным студентом. Ему выделили комнату в корпусе для первокурсников Wigglesworth Hall во внутреннем дворе Гарварда и поселили с Сэмом Цнаймером из Монреаля, фанатом науки из бедной семьи еврейских беженцев, и Джимом Дженкинсом, чернокожим студентом из Чаттануги, штат Теннесси. Цнаймер до этого никогда не общался с людьми из привилегированного класса, и Гейтс показался ему очень приветливым, а его способ учиться — довольно странным, но занятным: «Он работал тридцать шесть часов подряд, выключался на десять часов, затем шел за пиццей и снова садился работать. И если на часах было три часа ночи, ну, значит, три часа ночи»[745]. Его восхищало, как Гейтс несколько ночей заполнял налоговые декларации на Traf-O-Data. Когда он погружался в работу, то раскачивался взад-вперед, а иногда они с Цнаймером шли в гостиную общежития и исступленно резались в видеоигру Pong от Atari или шли играть в Spacewar в компьютерную лабораторию Гарварда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
