Почти согнувшись пополам, чтобы спрятаться под водой, Фредди затряслась от смеха при виде этой сцены. Неужели Джейн и это запланировала? А может, это все случайно?
— Тони, подойди сюда и поздоровайся, — скомандовала Джейн.
— Лейтенант Мари-Фредерик де Лансель, позвольте представить вам моего брата, командира эскадрильи, достопочтенного Энтони Уилмота Алистера Лонбриджа. Фредди, Тони.
— Ты понимаешь, что делаешь? — с подозрением спросила Фредди, сложив на груди руки.
— Вполне, — ответила Джейн.
— Добрый вечер, командир эскадрильи Лонбридж, — не поднимая головы, Фредди ухитрилась грациозно кивнуть.
— Добрый вечер, лейтенант. Я вижу, вы без формы.
— Я в увольнении, сэр.
— Обычная отговорка.
— Уверяю вас, сэр, это правда.
— Можете доказать?
— Нет.
— Тогда придется поверить вам на слово.
— Спасибо, сэр.
— Нет необходимости заходить так далеко. Просто «сэр» было бы достаточно. Вольно.
— Энтони, выходи сейчас же из ванной! — потребовала леди Пенелопа. — Дай Фредди спокойно закончить купание.
— Но сегодня же ее день рождения, мам. Ты не думаешь, что ей хочется быть среди людей? Я посижу здесь с ней и поболтаю. Джейн, ты можешь нас оставить. Дети, долейте лейтенанту горячей воды.
— Энтони, ты испытываешь мое терпение, — угрожающе сказала ему мать.
— Ну ладно, старушка, раз ты настаиваешь, — нехотя ответил он, не двинувшись с места. — Может, ты знаешь, что идет война и все прежние стандарты потеряли смысл? Не ворчи, мам, черт побери, я иду.
Бормоча что-то вроде заклинания друидов, Джейн рылась в шкафу. Она выбирала что-то из висящих там довоенных вечерних платьев.
— Сомневаюсь, что люди все еще наряжаются к ужину, — наблюдая за ней, сказала Фредди.
— Думаешь, тебе разрешат появиться за столом в день твоего рождения в военной форме?
— После того как мое купание стало достоянием общественности, я не знаю, что думать… и чего ждать.
Фредди расчесывала волосы, стараясь пригладить их, но сегодня, в такой холодный день, они не слушались ее, хотя по армейским стандартам они были короткими и не закрывали форменный воротник.
— Как удачно, что сегодня объявился Тони, — весело сказала Джейн. — Мне кажется, ты ему понравилась.
— Надеюсь, пар помешал ему как следует меня разглядеть. Я не могла смотреть на него.
— Все американцы такие чопорные?
— А все британцы такие нахальные?
— Тони? Он вполне безобиден, — бросила Джейн через плечо, оценивая двадцатипятилетнего брата с позиций младшей сестры. — Он же не полез к тебе, правда? Это было бы нахально, дерзко, возможно, грубо. А он просто надеялся приобрести нового друга. Наш Тони — человек общительный, добрый и очень достойный. Он не доставит тебе неприятностей, крошка. Если ты, конечно, не будешь нарываться сама… и если ты не германский пилот в «мессершмидте» или в «Юнкерсе-88». Вот тогда у тебя действительно будут неприятности, серьезные неприятности. Ага! Вот оно! Я думала, куда же оно подевалось?
Джейн повернулась. В руках она держала вешалку с платьем из серебристой ткани. Платье без бретелек словно излучало сияние. Пышная юбка, казалось, могла танцевать самостоятельно. Талию подчеркивала широкая черная бархатная лента; она завязывалась сбоку бантом, концы которого почти доставали до пола. Рядом висела черная бархатная накидка, отделанная по краю серебром.
— По-моему, очень праздничное, — сказала Джейн, протягивая вешалки. — А если замерзнешь, вот и накидка. Примерь, годится ли.
— Годится, годится! Я обязательно надену это платье. — У Фредди перехватило дыхание от восторга. Все, что происходило с того момента, как она попала в дом Лонбриджей, в их «Грейндж», напоминало пикник на свежем воздухе, экспромт, импровизацию, но совсем не вязалось с реальностью Англии военного времени. Фредди чувствовала себя легкомысленной, возбужденной, недопустимо довольной собой. Даже «ознобыши» перестали ее беспокоить.
— Туфли! — воскликнула Джейн, хлопнув себя по лбу. Она снова полезла в шкаф и вернулась с серебряными туфельками и тонким, как паутинка, шифоновым нижним бельем.
— Что я еще забыла?
— А тиара?
— Совсем не обязательно для ужина, хотя… хотя…
— Шучу.
— Это все в сейфе. Никаких тиар. Жалко, конечно… Давай одеваться. Папа сейчас вернется, а если он не успеет выпить свою порцию перед ужином, у него будет плохое настроение. Крикни, если тебе что-то нужно. Встретимся внизу через полчаса.
— Хорошо. Спасибо за платье, Джейн.
— В этом платье я выслушала пять предложений выйти замуж… оно счастливое… не для тех, конечно, бедняг. Мне, правда, их жалко.
— Им не повезло, — сказала Фредди, кружась и любуясь тем, как поднимается юбка. — Пошли ты их, Джейн.
— Я так и сделала, дорогая.
К тому времени, как Фредди справилась с незнакомыми вещами, подкрасила губы и сделала еще одну тщетную попытку привести в порядок свои блестящие рыжие волосы, все взрослые Лонбриджи собрались в библиотеке перед камином, оживленно болтая, тогда как лорд Джералд, вооруженный серебряным шейкером для коктейлей, готовил мартини.
Никем не замеченная, Фредди немного помедлила перед тем, как войти. Ее переполняли противоречивые чувства. Она посторонний для этой семьи человек, но ей оказали здесь сегодня такое гостеприимство, которого она никогда прежде не испытывала от чужих. Фредди чувствовала, что знает Джейн лучше, чем свою сестру, но она еще не встречалась с отцом Джейн, да и Тони в его военной форме едва разглядела. Она была очень смущена, чего давно уже не испытывала, хотя, вообще-то, могла и не робеть в таком великолепном платье, которое прекрасно сидело на ней. Сегодня ей исполнился двадцать один год. Она была почетным гостем. И, о Господи, они все ждали ее. Подумав об этом и услышав, как отец Джейн мешает в шейкере джин с вермутом, собираясь разливать коктейль, Фредди вошла в комнату. Ее снова охватило смущение, ибо все четверо вдруг замолчали и повернулись к ней. Тишина, смутившая Фредди, была проявлением восхищения. Лорд Джералд, отставив в сторону шейкер, пошел к ней навстречу.
— С днем рождения, мисс де Лансель! — Взяв обе ее руки в свои и изумленно глядя в ее ярко-голубые глаза, он сказал: — Мой сын утверждает, что я пропустил примечательное событие сегодняшнего дня, а может быть, и всего года. По-моему, это нечестно. Не знаю, как вам теперь удастся снискать мою благосклонность. Придется сделать для вас исключение, а еще лучше, если бы вы повторили представление завтра. Только предупредите меня заранее, было бы жаль прозевать это. Скажите, вы пьете мартини?
