— Да, спасибо, лорд Джералд. И пожалуйста, зовите меня Фредди. — Этот седой, красивый и обаятельный человек, с такими же, как у Джейн, озорными глазами, помог ей избавиться от смущения.
— Фредди так Фредди, — сказал он, предложив ей руку. — А теперь пойдемте-ка к камину. Надо разлить коктейль, пока он не стал водянистым.
Он повел ее через большую, слабо освещенную комнату с высокими потолками к Джейн, одетой в алое атласное платье, в котором она отнюдь не выглядела скромницей, и леди Пенелопе, в прекрасном коричневом бархатном платье с кружевами цвета слоновой кости. Быстро и незаметно для женщин Тони отступил к наряженной елке, стоящей в углу, сделав вид, что рассматривает электрогирлянду. Он хотел разглядеть Фредди до того, как она с ним поздоровается.
Когда она вошла, Тони показалось, что он видит нимб вокруг ее головы. Было что-то таинственное в том, как это серебряное видение неожиданно и бесшумно возникло в дверях. Так восходит первая, долгожданная и волшебная вечерняя звезда, от которой замирает сердце. Неужели это та же озорная и веселая девчонка, что была в ванной? Какая неожиданная метаморфоза! Может, еще до конца ужина она превратится в поляну с цветущими деревьями?
— Тони, помоги мне, — обратился к нему отец. — Передай, пожалуйста, Фредди мартини.
Подходя к камину с холодным стаканом в руке, командир эскадрильи Энтони Лонбридж чуть не споткнулся о старинный ковер. Фредди подняла на него глаза.
— Еще раз добрый вечер, командир эскадрильи. Вижу, вы не в форме.
— А, это. — Он посмотрел на свой смокинг. — Я думал… особый случай… китель надо гладить… а это, кажется, намного удобней… потом дома… в увольнении…
— Всегда у них находится причина, правда, Джейн? — Фредди пренебрежительно покачала головой.
— Ужасно! У этих типов из королевских ВВС начисто отсутствует понятие о морали. Наряжаются почем зря. Считают, что дисциплина не для них. Наверняка он не потрудился побриться перед ужином, — предположила Джейн.
Фредди очень хотелось протянуть руку и проверить это. Она сразу поняла бы, что Тони англичанин, даже встретив его где-нибудь на Суматре или в Антарктике, подумала Фредди, взяв у него стакан. Об этом ясно говорило его красивое лицо с тонкими чертами и великолепное телосложение. В нем все казалось гармоничным: высокий лоб, зачесанные назад слегка вьющиеся каштановые волосы, разделенные сбоку ровным пробором, голубые глаза под светлыми бровями, породистый нос, делающий его похожим на крестоносца, крупный решительный рот с тонкими губами, румянец на щеках, крупные, прилегающие к голове уши. Строгая импозантная внешность. За счет высокого роста Тони казался почти худым. Он держался как человек, облеченный властью и привыкший отдавать команды. «Британской чопорностью тут и не пахнет», — решила Фредди и улыбнулась ему так, как не улыбалась ни одному мужчине вот уже почти три года.
— Я побрился, — сказал Тони, не обращая внимания на сестру, — хотя вода могла бы быть и потеплее.
— Верю, — беспечно отозвалась Фредди, предчувствуя романтический поворот в своей жизни, и, вдохновленная этим, отошла от него, чтобы спросить леди Пенелопу, откуда у нее такие кружева.
Ужин проходил в комнате, отапливаемой двумя каминами. Блюда подавали пожилая женщина и мальчик лет четырнадцати. Они жили в соседней деревне и приходили помочь повару в особо торжественных случаях. Лишь эта странная пара напоминала во время веселого ужина о том, что в Англии война. Все сидящие за столом похваливали крепкий мороз, приостановивший военные действия, но говорили об этом так, словно боялись сглазить.
Когда затянувшийся ужин подошел к концу, лорд Джералд исчез на кухне и вернулся с бутылкой шампанского «Дом Периньон». Он откупорил бутылку как настоящий знаток, как дед Фредди, насколько она помнила. С помощью Тони он разлил шампанское по бокалам.
— Я хочу произнести особый тост, — сказал он. — Сегодня мисс Мари-Фредерик де Лансель — Фредди, как зовут ее друзья, — достигла знаменательного возраста. Александр Поп писал о «юноше проворном», который «ждет с тоскою возраста сего»… Сэмюэл Джонсон мечтал «воспарить до самоуверенности двадцати одного года»… Теккерей говорил о «прекрасном времени, когда ему исполнился двадцать один год». Все присутствующие здесь миновали уже этот прелестный возраст: одни несколько месяцев назад, как ты, Джейн, другие давно, как я, но это не имеет значения. Главное, что Фредди не надо больше «ждать с тоскою возраста сего», она живет сейчас в прекрасное время и должна испытать всю его радость. Пусть эта радость будет огромной и растет с каждым годом. За Фредди!
Фредди сидела, зардевшись, пока они все пили за ее здоровье. Она покраснела еще больше, когда леди Пенелопа позвонила в колокольчик и в комнату вошел мальчик. Он, очевидно, стоял прямо за дверью, держа в руках несколько коробок в яркой оберточной бумаге. Мальчик положил коробки перед ней.
— О, нет! — запротестовала она. — Вы все были так добры ко мне. Фантастическое купание — это и есть настоящий подарок.
— Вздор, дорогая. Это импровизированные подарки, поскольку мы не смогли пойти в магазин, но ты должна помнить о таком важном событии, — сказала леди Пенелопа.
— Ну, Фредди, открывай же, — торопила ее Джейн.
Леди Пенелопа подарила Фредди пушистый мягкий свитер небесно-голубого цвета собственной вязки. Только Джейн знала, что мать вязала этот свитер для нее. От лорда Джералда Фредди получила серебряную фляжку с монограммой, которую он всегда брал с собой на охоту, и бутылку драгоценного солодового виски, чтобы было чем ее наполнить.
— Держи ее всегда при себе, на случай кораблекрушения или внезапного нападения норовистого слона, — пошутил он.
Джейн разыскала в своем «сундуке Али-Бабы» черную шифоновую ночную рубашку с кружевами: по ее мнению, она годилась только в особых случаях. Но этот случай так и не представился ей до поступления на военную службу.
— Веришь или нет, крошка, но теперь это тебе будет очень кстати, ведь ты уже достигла солидного возраста, — шепнула она Фредди.
Фредди заставила себя не вспоминать о том времени, когда она была так же счастлива последний раз.
Она легла далеко за полночь. Строго говоря, уже занимался новый день, но ее кровь играла, как вино. Возбужденная Фредди не могла, да и не хотела уснуть. Не хотела, чтобы этот праздник чувств сменился обыкновенными снами. Она лежала, накрывшись одеялом, в новой черной шифоновой ночной рубашке, голубом свитере и шерстяных носках, широко открыв глаза и улыбаясь…
В дверь тихонько постучали. «Джейн, — подумала она, — хочет обсудить этот вечер».
