Выражение понимания, смешанного с благоговейным ужасом, появилось на лице Джоммо.
— Оболочка обрушится внутрь, — прошептал он.
— Да. Да, и ты знаешь, что будет потом.
Губы Джоммо двигались с видимым усилием.
— Холодная оболочка, обрушивающаяся в сверхгорячее ядро — причина появления Новой…
— Новой?! — Рольф наконец понял, и по его глазам было видно, как это ошеломило его. — Так Молот может сделать любую звезду Новой?!
— Да.
Несколько секунд ужасающая дерзость такой мысли не позволяла Рольфу думать о чем-либо еще.
— Господи, Молот Валькаров, он может уничтожить звезду и все ее планеты…
Но Джоммо уже оправился от первой реакции и вернулся к реальности.
Он смотрел на Бэннинга.
— Ты использовал его для этой звезды? И эта звезда станет Новой?
— Да. Коллапс, должно быть, уже начался. У нас в запасе несколько часов, не больше. К тому времени нам надо быть как можно дальше от этой системы.
Теперь Рольф понял все. Он смотрел на Бэннинга так, словно увидел его впервые.
— Кайл… Молот… Мы не сможем взять его, он слишком огромен… Значит, он погибнет, когда погибнет планета?
— Да, Рольф.
— Ты… уничтожил Молот?
— Да. Когда этот мир погибнет — через несколько часов — вместе с ним погибнет и Молот.
Бэннинг ожидал от Рольфа крика, отчаянных упреков, удара, даже смерти. Ведь то, что он уничтожил, было жизнью Рольфа, жизнью, проведенной в служении Валькарам, жизнью, стержнем которой была надежда достигнуть Молота, который поможет вложить власть в руки древней династии. И все пошло прахом: все горькие годы адского труда, поисков и борьбы.
Широкие плечи Рольфа понуро опустились. На его массивном, сразу постаревшем лице появилось выражение печали. Голос звучал безжизненно и тускло, когда он произнес:
— Ты должен был сделать так, Кайл.
Сердце Бэннинга подпрыгнуло.
— Рольф, ты понял?
Рольф кивнул, медленно и тяжело:
— Древние Валькары зашли слишком далеко. Боже, неудивительно, что галактика восстала против Старой Империи! Убивать звезды — слишком ужасно, слишком неправильно… — После секундного молчания он с трудом добавил: — Но это нелегко, отказаться от мечты…
Тэрэния смотрела на них широко открытыми изумленными глазами, и краска волнения вспыхнула на ее подвижном лице. Она шагнула вперед и схватила руку Бэннинга.
— Кайл Валькар, — нерешительно сказал Джоммо, — не отказался бы от такой мечты. Но ты сейчас так же и другой человек, землянин. Вот единственное, на что я надеялся, восстанавливая твою память.
За это время, такое краткое, но показавшееся таким долгим, вокруг потемнело. Бэннинг посмотрел вверх.
Вид желтого солнца становился угрожающим. Оно потускнело, как будто на него набросили вуаль, так облачко служит предвестником бури. Лица людей посерели в меркнущем свете. Сохмсей и Киш, уродливые и спокойные, молча ждали. Очертания зловещей громады безжалостного Молота теряли свою четкость.
— У нас мало времени, — принудил себя говорить Бэннинг. — Его может оказаться меньше, чем я рассчитывал — нам лучше улететь поскорее.
Они поспешили к «Солнечному пламени». И вдруг страх охватил Бэннинга, страх, которого никогда не приходилось испытывать человеку. Звезда вот-вот взорвется, и тогда планета, по которой они сейчас идут, сгорит в расширяющейся оболочке умирающего светила, как бабочка сгорает в пламени камина. К кораблю они уже подбегали.
Бэннинг, едва сев за пульт, рванул крейсер вверх с сумасшедшей скоростью. Усилием воли он унял дрожание рук, теперь от них снова зависели жизни всех людей на корабле. Он вел корабль все дальше и дальше, а желтое солнце все сильнее туманилось, тускнело, и…
— НЕ СМОТРЕТЬ! — крикнул Джоммо. — Светофильтры на экраны! Светофильтры, быстро!
Гигантская волна неистовой энергии хлестнула по силовому полю и корабль вышел из повиновения. Бэннинг, яростно нажимающий на клавиши, мельком увидел звезды, в безумном хороводе мчавшиеся через теперь затемненные экраны. И по мере того, как корабль вращался, в поле зрения попадала оставленная ими желтая звезда.
Она росла — космический огненный цветок, разворачивающий свои смертоносные лепестки с невообразимой скоростью. Она заставила поблекнуть сияние Скопления, а Мрак дико вспыхнул отраженным светом. Казалось, вся галактика, содрогаясь, отшатнулась от нестерпимого блеска взрывающейся звезды.
Звезды, которую убил он…
Корабль продолжало крутить, швырять, трясти, как лодку в бурю, и страшное зрелище исчезло из виду.
Тройка звезд — зеленая, красная, голубая — возникла в грозной близости, и крейсер несло на них. Бэннинг ударил по клавишам и рванул корабль вверх, но крейсер сорвался обратно, и снова Бэннинг дрался за освобождение, и снова, и снова…
Ему казалось, что он обречен вечно сражаться с клавишами, с обезумевшими и бесполезными символами на экране, с мощью разрушенной звезды, которая как будто стремилась догнать и уничтожить человека, взорвавшего ее, как она уже уничтожила свои планеты и Молот.
Потом медленно, очень медленно сознание Бэннинга начало воспринимать что-то помимо клавиш под его пальцами; медленно, очень медленно он понял, что сильнейшие волны энергии прошли, что «Солнечное пламя» практически обрел устойчивость и удаляется от внушающего трепет пожара, охватившего небо позади них.
Рольф заговорил с ним, но он не услышал ни слова. Рольф схватил его за плечи, закричал прямо в ухо, и по-прежнему Бэннинг его не слышал. С ним заговорила женщина, но и для нее он оставался слеп и глух.
Но наконец Бэннинг все же услыхал голос — голос из древних, древних времен, всего лишь шепот, но этот шепот проник сквозь броню, которую не смогли пробить крики других.
— Все свершилось, господин. И корабль в безопасности.
Бэннинг медленно повернулся и увидел мудрые и любящие глаза Сохмсея. Он перевел взгляд на видеоэкран. Крейсер мчался через окраины Скопления, и впереди открывались широкие просторы свободного космоса.
За его спиной встревоженно суетился Бехрент, готовый принять управление. Бэннинг понял: они боялись, что он слегка помешался.
Он поднялся и за пульт сел Бехрент. Бэннинг обвел взглядом белые лица вокруг него и посмотрел на задний видеоэкран. Там, позади, теперь далеко позади, он увидел за дальней границей Мрака великолепный погребальный костер.
— Кайл, — хрипло сказал Рольф. — Кайл, послушай…
Бэннинг не слушал. Он убил звезду, теперь на нем бремя космической вины, и ему было невыносимо видеть их лица и слышать их слова. Он прошел мимо них, проковылял по коридору в каюту и закрыл иллюминатор, чтобы не видеть там, позади, дело своих рук.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
