— Все хорошо. — Ответ срывается сам собой. — У меня первые гонки через два месяца. — Тут же добавляет Макс, не давая Жене сказать что-то вроде его излюбленного «отлично», «удачи» или «пока». — Сегодня вот получил лицензию гонщика. Буду участвовать в Чемпионате.
— Волнуешься?
— Пиздец как. — Рассеянно и немного нервно улыбается Максим.
— Уверен, у тебя все получится. — Серьезно произносит Женя. — У тебя всегда все получается, если ты этого хочешь. — Добавляет он.
Фразы, которые Макс мог бы предсказать с профессионализмом оракула, но сейчас даже они падают чем-то живительным на иссушенную душу. Встречи подобные этой заканчиваются именно такими фразами, после которых произносят что-то вроде «рад был видеть» или «созвонимся как-нибудь», но Максим понимает, если они будут сказаны сейчас, других встреч может уже не быть. И если у него есть клиническая способность совершать ошибки, пусть еще одной будет именно эта — не разойтись сейчас просто так.
— У тебя есть время? — Вдруг спрашивает он. — Может, кофе?
— Кофе? — Чуть удивленно уточняет Женя, но, не дожидаясь ответа Макса, на долю секунды сужает глаза и слегка кивает. — С удовольствием.
Они заходят в ближайшее кафе и усаживаются за свободный столик в углу. Пока ждут свой заказ — чашка кофе и чашка чая — несколько секунд молчат. Но это молчание не от того, что нечего сказать друг другу, оно сродни тому, когда в голове проносится миллиард мыслей, и ты не знаешь с какой начать и о чем первом спросить.
— Как дела в ресторане? — Интересуется Макс, немного нервно вертя зажигалку в руке и время от времени чуть постукивая ею по столу.
— Мы закрыты пока. Небольшие сложности. Но через неделю планируем открыться, если все будет в порядке.
— Что-то серьезное?
— Долгая история. — Хмыкает Женя. — Кое-кому мой ресторан понравился настолько, что он захотел его выкупить. Я не согласился, чем нажил себе крупные неприятности в лице санэпидемстанции и не только. Как успехи на треке?
— Меня взяли в команду. Так что я теперь там почти что прописался. Это оказалось совсем не то, что гонять по улицам. Хотя, я уже почти спокойно реагирую на машины и даже несколько раз ездил на работу на байке.
Они на несколько секунд встречаются взглядами и кожу Макса начинают покалывать сотни электрических разрядов. Губы, стоны, горячее дыхание, улыбки, прикосновения, разговоры… В один момент это все так ярко встает перед глазами, учащает пульс, дышать становится труднее… Возле их столика появляется официантка и Максим слегка встряхивается. Благодарно кивает и поспешно делает глоток из чашки.
Они еще какое-то время говорят на общие темы, абсолютно ничем не интересные и не важные. Потом переходят на новую книгу матери Жени. Когда вновь повисает пауза, Женя вдруг интересуется:
— Как Кристина? — Он ненавидит себя за этот вопрос сейчас, но интонация голоса никак не выдает его внутреннего состояния, а лицо по-прежнему лишено эмоций.
— Нормально. Мы не часто видимся.
— Понятно. — Евгений делает глоток из маленькой белой чашки.
— У нас ничего нет. — Качает головой Макс. — И ни разу не было. — Зачем-то добавляет.
— Не сложилось? — Теперь он ненавидит себя вдвойне.
Макс напряженно молчит несколько секунд. Вероятнее всего, они сейчас вновь разойдутся и другого повода, другой возможности у него уже не будет. Ему нужно это сказать. Ошибкой сейчас будет не сделать этого. Макс, как и прежде, остается верен себе. Работать на опережение мысли — сначала говорить и делать, а думать… Думать он будет потом.
— Знаешь, — короткая пауза, Макс непроизвольно сглатывает, но не дает себе задуматься, — девушки не очень любят строить отношения с парнем, у которого на них не стоит, и который еще при этом… любит совершенно другого человека. Особенно, если этот другой человек… тоже мужчина.
Чашка кофе застывает в руках, лишь краешком задевая губы. Женя несколько секунд смотрит на Макса, пытаясь осмыслить услышанное от него, и чувствуя, как бьется пульс в висках.
— И что этот человек? — Наконец, произносит он, чувствуя, как пальцы неосознанно плотнее смыкаются на тоненькой ручке из белого фарфора, но голос звучит спокойно и прохладно. — Он знает об этом?
Макса начинает бить чуть нервная дрожь, будто от холода, только согреться не получается. Он зачем-то достает смятую пачку из кармана, вытаскивает сигарету, зажимает губами, потом вспоминает, что здесь курить нельзя и рассеянно переминает ее фильтр меж пальцами.
— Уже да.
Условная ситуация, условие в которой вдруг стало полностью реальным. Не об этом ли Женя столько думал? Макс не собирается больше ничего добавлять. Больше ничего и не нужно добавлять по большому счету. Евгений вдруг со всей отчетливостью замечает мелкие родинки на скуле, приоткрытые губы, нервные жесты… Память переплетается с воображением и самопроизвольно ведет его дальше — запрокинутая голова, шумное дыхание, насмешливые улыбки и взгляды, запах горячего влажного тела после сумасшедшего желания, когда Макс был только его… Он до сих пор не забыл этого, ни одной детали. Максим до сих пор ему небезразличен. Гордость? Переступить через себя? Дать шанс? Ему? Себе? Им? Миллион вопросов и решение, которое нужно принять сейчас. Стоит ли все начинать сначала?
Женя думает всего несколько секунд. Настолько коротких и долгих одновременно, что напряжение обоих достигает последних пределов. Затем, так ничего и не ответив, достает бумажник и, оставив деньги на столике, молча поднимается. Макс не смотрит на него. Его взгляд врос в поверхность стола, а сердце гулко и растерянно бьется о грудную клетку, оглушенное адреналиновым всплеском. Совсем как когда-то. И это ощущение сейчас кажется абсолютно не таким, какое он получал и получает от своего мотоцикла. Оно совершенно другое. Сильнее. Но человек, который, оказалось, является источником всего того, чего Максу так болезненно не хватает, просто встает и уходит. Прямо сейчас. Окончательно. Вдруг он чувствует ладонь Жени на своем локте и слышит всего одно негромкое слово, произнесенное уверенным и спокойным голосом:
— Пошли.
Глава 31
Forgive me now cause I have been unfaithful
Don’t ask me why cause I don’t know.
So many times I’ve tried, but was unable -
This heart belongs to you alone.
Now I’m in our secret place
Alone in your embrace
Where all my wrongs have been erased
You have forgiven all the promises and lies,
All the times I compromise,
All the times you were denied
You have forgiven…[28] Skillet — Forgiven
Макс бессознательным движением, будто в тумане, сгребает пачку сигарет со стола, и спустя секунду судорожно сглотнув толи от облегчения, толи от неопределенности поднимается со стула. Они выходят из кафе молча. Весенний воздух, заполненный ароматом цветущих каштанов, отравляюще проникает в легкие. Связывает их своей внезапно остро раздражающей сладостью. Громкие звуки мегаполиса становятся приглушенными. Кожа — слишком чувствительной, будто весь организм разом стал слишком восприимчив ко всем внешним раздражителям. Так и должно быть. Это правильно. Не проронив ни слова садятся в Женину машину. Макс захлопывает дверцу, непроизвольно вдыхая запах салона, пропитавшегося нотками Жениной туалетной воды. В кровь попадает доза. Искра. Моментальное зажигание.
Всю дорогу не смотрят друг на друга и не разговаривают. Женя пытается сосредоточиться на проезжей части, но ему это стоит титанических усилий. С каждым преодоленным метром напряжение растет все больше, заряжает воздух между ними вибрирующими электрическими разрядами. Дышать становится труднее. Макс смотрит в окно, но не различает ничего из мелькающего за ним пейзажа. Сплошное яркое смазанное пятно, на фоне которого видит отражение Жени в стекле. В голове рассеянные и разодранные мысли, но никаких сомнений.
