В кулаке у Джоша и вправду прятался заговоренный череп мыши. Резким движением Шарлотта рванула шнурок, бросила амулет на пол и с наслаждением раздавила босой пяткой.
– Никогда, слышишь! Никогда больше я не буду делать вид, будто я уже умерла. Завтра утром брат Питер начнет ритуал. Послезавтра перед рассветом я поднимусь на вершину Монумента, чтобы приказать всем мертвецам отправиться по могилам и никогда больше не подниматься из них. А потом спущусь на двадцать три ступеньки, и колонна взорвется. Вы с Дэвидом сами набивали ее динамитом. И взойдет солнце. Ты когда-нибудь видел солнце?
When the night is cloudyThere is still a light that shines on me.Shine until tomorrow,Let it be…
Тихий голос Джоша прерывался.
– Отец Марк говорил, что это очень старая песня, из тех, что дарят надежду. Ты помнишь его?
– Он был добрый. Самый добрый на свете! – убежденно сказала Шарлотта.
– Скажи честно, если б не я, ты пришла бы в собрание еще раз?
– Конечно! – солгала Шарлотта. – Мне было Мрак знает как одиноко.
– Ты хочешь умереть завтра?
– Нет. Но если не я, то кто?
– Я хотел, чтобы ты знала…
– Помолчи. Иначе я убегу с тобой, а наши дети станут зомбятами.
– Непременно – хромыми и кривоногими, – попытался изобразить Джош и не смог рассмеяться.
– Брат! Брат…
Они оторвались друг от друга, раскинулись на скомканных простынях. Джош хотел извиниться, что-то сказать, но Шарлотта молча указала ему на дверь. Если кто-то узнает – его убьют как предателя. Хоть бы парню хватило ума бежать. Дверь захлопнулась. Шарлотта провалилась в короткий лихорадочный сон.
Никогда после она не могла объяснить – было ли то сновидением или пророчеством. Шарлотта очутилась в огромном старом саду, среди корявых стволов. На земле были яблоки – гниющие, с пьяным запахом, спелые, сочные, с глянцевыми боками и зеленая падалица вперемешку. С ветвей осыпались бедные лепестки, мелькали пчелы и бабочки, наливались соком розовые бутоны. Рядом с нею был человек в белой длинной одежде, перетянутой простой веревкой. Он говорил о любви и жизни, спасении и надежде – так же путано и светло, как учил прихожан отец Марк. Взяв с земли желтое яблоко, он протянул ей – ешь. Она откусила до сердцевины, вгрызлась в горьковатую мякоть, ощутила на языке гладкое семечко.
«Сотер любит тебя, – подумала Шарлотта и проснулась. – А Питер возненавидит!» Ее охватил злой кураж. Да, она проиграла и сегодня расстанется с жизнью, а зомби заполонят Лондон. Но зато никакой демон не вырвет ее душу из тела, она просто умрет и станет яблоком, чтобы вырасти в старом саду.
Провожать их выстроился весь Тауэр – ряды братьев в ослепительно белых рубахах, бородатые старики поодаль. Джоша не было видно – конечно, он мог ждать их и в Монументе, но Шарлотта надеялась – ему достанет здравого смысла исчезнуть. Она шествовала неспешно, как настоящая королева, величественно одаряя взглядами сияющих от восторга подданных. Роскошное платье из многослойного белого шифона волоклось за ней по пыльному полу – те, кто придумывал ритуал, никогда не пробовал драться в платье. Поймав недоуменный взгляд Питера, Шарлотта сделала вид, что полностью поглощена заклинаниями, монотонными странными текстами. Какая разница, через пару часов все кончится. Все кончится хорошо.
Четыре парня, держа носилки, укутанные нарядным пологом, уже ждали процессию в подземном коридоре. Послушная Шарлотта села в них и постаралась получить удовольствие от последнего в жизни путешествия. Старая Пегготти, ты бы точно стала плеваться, размахивая клюкой, вопить, что у любой двери всегда есть ключ, а у любой клетки выход. Если ты вдруг и стала яблоком, бессовестная старуха, то помятым, подгнившим с одного боку, но все равно душистым и сладким. Шарлотта тихонько хихикнула и чуть не сбилась с канона. Ее подташнивало – от бессонной ночи, долгого поста и качки.
На вершину Монумента, к площадке, они поднимались пешком, по бесконечной винтовой лестнице. Великолепный Питер в фиолетовой мантии, расшитой золотом, Дэвид, нагруженный клетками с жертвенными животными, она и Абель, мальчик из младших братьев, который добровольно решился погибнуть на алтаре, предваряя великую жертву. Его кровью придется… пришлось бы чертить магический круг. Невозмутимый Джош уже был наверху – парень расставлял и зажигал свечи, сотни свечей. Он поднял взгляд на Шарлотту – в серых глазах играли золотистые отблески пламени.
Подхватив неудобный подол, Шарлотта стала у одного из окон, ожидая, пока закончатся приготовления. Двери маленькой залы распахнули настежь, окна открыли. Бич с рукоятью, окованной серебром, положили на крытое шкурой блюдо, чаши с вином и кровью расставили по четырем углам алтаря, подожгли душные благовония. Из особого сундучка Питер благоговейно достал драгоценности – венец, украшенный бриллиантами, два кольца со сверкающими рубинами и голубой топаз, оправленный в золото – камень девственниц. Преклонив колена, брат поцеловал подол платья будущей королевы и начал ее украшать. Венец больно сдавил виски, кольца болтались на пальцах, и только топаз лег точно – в ложбинку между грудей.
Питер отступил на шаг, самодовольно любуясь делом рук своих.
– Сработало! Я был уверен, что все получится. Спасибо, Джош!
– За что? – Дэвид и Джош одинаково удивились.
– За то, что соблазнил нашу маленькую распутницу. Не бывает целомудренных женщин, бывают женщины, которых плохо уламывали. Камень молчит – на шее у девственницы он светился бы голубым. Зато играют рубины – глупышка зачала с первой ночи. Идеальный кандидат, безупречная жертва. От крови жрицы-предательницы, не прошедшей последнего ритуала, потеряет голову любой демон, нужно только его подчинить. В подвалах Тауэра гнили разные заключенные – вот этот перстень, родом с Востока, я нашел на руке прикованного скелета. Он украшен старинной вязью мертвого языка, означающей «все пройдет», и ему повинуются адские духи. К Мраку всех королев, в Лондоне будет Король, подлинный, великий…
– Псих! – крикнул Джош.
– Предатель, – ужаснулся Дэвид. – Брат, ты не имел права так поступать с нами.
– Повелитель! Наш повелитель, – восторженно крикнул маленький Абель. – Преклоните колена, братья!
Дэвид коротко выругался. У Джоша в руках блеснул нож, похоже, он готовился к драке.
– Я всегда знал, что ты дрянь, Питер, но не подозревал, насколько. Посмотри, ты воняешь, как залежавшийся труп, и думаешь так же. Что ты ответишь братьям, когда мы соберемся за круглым столом?
– Ничего, глупый щенок, – круга больше не будет. Лорды в стальных доспехах на закате спустятся в подземелье, а к рассвету им придется слушать меня, и живым и мертвым. Стреляй, мой мальчик!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
