Ответа на свое предложение он ждать не стал. Схватил в охапку матрас, потащил было в «детскую». Но тут уж возмутилась Аня:
– А я где, по-твоему, спать должна? В коридоре?
– Аня спит в угловой, а мы в большой. – Глеб поспешил напомнить, кто здесь старший.
– Да мне все равно. – Колян повернул обратно. Бросил матрас под стену проходной комнаты, предупредил девушку для порядка: – Только не наступи, когда ночью «пи-пи» приспичит.
Спустя десять минут с «постелями» разобрались, лампочка по всеобщему согласию перекочевала в большую комнату. Колян попытался сразу и «отбиться», но Эдик категорически не согласился лечь спать без ужина. Проголосовали: четверо против одного за ужин.
– Руки мыть пошли! – позвал Глеб. – Умывальник и колодец – во дворе. Но вода там техническая, пить не рекомендую.
– А питьевая где?
– Привозная. Завтра договоримся с местными.
Руки пошли мыть Шурик и Анька, Колян и Эдя поленились. Колян тут же вытянулся на матрасе, оставив на Эдю заботы о вскрытии банок тушенки.
– Заехали, блин! – проворчал он недовольно. – Ни воды, ни фига. А представляешь, какая тут жара через месяц будет? Ни одного ж деревца вокруг.
– Ну, месяц! Это еще дожить надо.
Когда вернулись Глеб и остальные, тушенка была вскрыта, остатки буханки покромсаны. Эдя и шмат сала хотел выложить, но его отговорили. Во-первых, после соленого пить будет хотеться, а нечего. Во-вторых, сало – это «НЗ», на самый крайний случай.
Лопали молча. Лишь когда Глеб пустил по кругу бутылку с минералкой, Шурик спросил:
– Глеб, а ты заметил – в поселке темно.
– А ты думал, здесь ночь, а за оврагом день будет? – подколол его Эдя.
– Не, я о том, что света в домах не видно.
– Не заметил, – пожал плечами старший.
– Это потому, что у тебя два глаза, а у него… – Колян не договорил, замолчал, прислушиваясь.
И остальные повернули головы к входной двери. Снаружи отчетливо урчал, приближаясь, автомобильный мотор.
– Приехал кто-то?
– Наверное, те, кто нас должен был встре…
Бац!
Дверь распахнулась так резко, что Аня взвизгнула, а у Эди пустая бутылка вывалилась из руки. И не только от этой резкости вывалилась. На пороге стоял дебелый мужик, кулаки, что твои кувалды. Пистолет в такой лапище казался игрушечным. Хотя игрушечным он наверняка не был.
Мужик удивленно обвел взглядом компанию:
– А вы кто такие?!
Испуг улетучился в минуту – незнакомец был одет в серые, с красной лампасиной форменные брюки. И рубашка на нем была форменная, милицейская.
Глеб кашлянул, прочищая горло, начал подниматься:
– Здрасьте. Мы студенты, стройотряд «Целинник». А вы участковый, да?
– Студенты? Откуда вы взялись? – Вопрос о своей должности милиционер проигнорировал.
– Работать к вам приехали, дома строить. Нас встретить сегодня должны были, в Апановке. А не встретили, пешком идти пришлось.
– Та-а-ак… Вас здесь не хватало. – Милиционер смерил Глеба взглядом. – Ты старший? Пошли выйдем на пару слов.
Напротив крыльца стоял «уазик», а в двух шагах справа от него… Вот такой расклад Глебу не понравился. Справа от машины стоял человек с автоматом в руках, и автомат это смотрел дулом прямо Глебу в голову. Тоже настоящий, «калаш», похожий на те, с которыми приходилось мудохаться на «военке», только новее. Еще двое сидели в «уазики»: водитель за рулем и женщина сзади. Вооружены ли они, Глеб не разглядел.
– До нас кто-нибудь приходил? – стукнул его лапищей по плечу милиционер. – Вообще, встречали здесь кого-нибудь?
– Н…нет.
Милиционер хмыкнул, раздумывая. Почесал затылок. Потом скомандовал:
– Значит, так, студент, что с вами делать, завтра поймем. А ночью чтоб из дому нос не высовывали. Двери заприте и свет погасите. Чтоб не видно вас было и не слышно. Понятно?
– Понятно, – с готовностью кивнул Глеб. Хоть ничего ему понятно не было. Но когда тебе в лицо смотрит «калашников», желания спорить и расспрашивать не возникает.
«Уазик» покатил в сторону поселка и вскоре растаял в совсем уже сгустившихся сумерках. А дома за оврагом в самом деле стояли темные, Шурик не ошибся. Глеб потоптался на пороге, почесал макитру – точь-в-точь как милиционер перед тем – и вернулся в дом.
Повторять разговор слово в слово он не стал – зачем молодых пугать? Просто распорядился ложиться спать и выключил свет. Он и дверь бы запер, только как ее запрешь, когда замка нет? Перетащил одну сетку, прислонил. Теперь если кто-то войти попытается – грохота будет…
21/06/1983 г., 23 час. по местному времени
«…по сообщению эксперта, концентрация биоактивных веществ в атмосфере ниже критического уровня. Взяты пробы грунта и воды для расширенного анализа…»
(Из Докладной записки старшего оперуполномоченного 15-го Главного управления КГБ СССР П.А. Губаря)
– Глеб, а, Глеб?
Трясли за плечо настойчиво, пришлось проснуться и открыть глаза. Тьма вокруг стояла кромешная, белобрысая голова Шурика в ней едва угадывалась.
– Что?
– Там стреляют. В поселке.
Глеб хотел переспросить, но не понадобилось, сам услышал. Приглушенный расстоянием выстрел из охотничьего карабина прорвался сквозь храп Эдика. Еще один. И – «та-та-та!» – короткая автоматная очередь. Словно где-то в поселке шел небольшой бой.
В темноте зашлепали босые ноги.
– Глеб, что это? Это стреляют? – Аня присела на краешек матраса.
– Вроде.
– Ой… Ребята, можно я с вами останусь? А то там страшно одной.
Утро началось тихо и мирно. Словно все ночные происшествия были не больше, чем плохой сон. Эдя так и считал их чужим кошмаром, не хотел верить в стрельбу и в людей с автоматами. А вот в то, что жратва заканчивалась, он верил охотно. И очень об этом беспокоился. Брали ведь только на дорогу, в полной уверенности, что в совхозе студентов встретят и хлебом, и солью, и всем остальным, чем положено. А о студентах, похоже, забыли. И следовало что-то предпринимать, чтобы напомнить о себе.
«Нужно что-то делать, нужно что-то делать», – Глеб наблюдал, как минутная стрелка на часах выписывает круг за кругом. Нужно что-то делать, а не сидеть на пороге, смотреть, как на пустом шоссе ветер закручивает султанчики пыли, как гоняет серебристые волны травы по степи. Степь здесь была непривычная: цветов нет, трава сухая уже в июне и такая редкая, что каждый стебелек отдельно торчит. Неправильная степь. И поселок неправильный – ни речки рядом, ни ставка. Во дворах вместо яблонек и вишен торчат одинокие свечки тополей. Неправильные деревья, ни тени от них, ни удовольствия.
Стройотряд в этом году тоже начинался неправильно. Глеб уговаривал свою команду – «…подождем до десяти», потом – «…до одиннадцати», потом – «…до двенадцати». Но проблема сама собой не рассасывалась. Главное, пить очень хотелось! И есть. Но есть – это второстепенно, главное пить. Когда Колян заявил, что ему начхать на все и он будет пить техническую из колодца, Глеб решился:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
