Кэйа. На ней сейчас держалось многое, как и на её бабке когда-то… Но думать сейчас ещё и о Герде не было сил.
Поддержка и отслеживание кадавров, попытки очистить разум брата от налипшей на вессель дряни, подогрев и переливание собранной крови, поддержание Джастина в бессознательном состоянии… Не говоря уже о том, что при всем отключаться было категорически нельзя, а до всех событий он не спал ещё почти сутки…
Строчки расплывались перед глазами, но он заставлял себя искать выход. Сет уставше вздохнул и отложил книгу, откинувшись на одну из ледяных глыб. Надо лишь немного отдохнуть…
Он с болью в сердце вновь перевел взгляд на обездвиженного брата, а затем на зачарованный огонек на горизонте. Прислушавшись к ощущениям, прикинул, что к вечеру Октавио уже настигнет свою цель, а раз так, следующее задание он ему даст как только будет исполнен текущий приказ. Благо, двигался он в нужном направлении, чтобы очутиться совсем рядом со второй целью.
Шанс подстегнуть регенерацию нельзя было упускать — пусть хотя бы тело начнет приходить в норму. Что до разума… Сет всеми силами прогонял от себя воспоминания от совершенно пустого сознания той твари, которой он оторвал голову отчасти из милосердия. Меньше всего ему хотелось проделать то же самое с братом. Но если разум будет безвозвратно утерян, именно это придется совершить. Джастин бы сам попросил его об этом, если б смог.
Мрачные мысли, общая усталость и равномерно вытягиваемый из весселя энергетический поток сделали свое дело. Сет не заметил, как смежил веки и задремал.
Он очнулся, услышав рычание твари и оглушительный лай Флаума над самым ухом.
— Вот я остолоп! — в сердцах воскликнул Сет, ругая себя за уход в небытие.
Встрепенувшись, первым делом бросился к Джастину и вновь погрузил его в сон. Стоило брату перестать шевелиться, как успокоился и Флаум, снова устроившись рядом.
С замиранием сердца Сет стал осматривать рисунок из потемневших вен на коже Джастина. Убедившись, что темнота продвинулась вперед совсем немного, с облегчением выдохнул и теперь уже смог обратить внимание на всё остальное.
Пространство вокруг вибрировало энергии, исходящий из стен. Сет поначалу не понял, что происходило с Итернитасом. Но уже спустя несколько мгновений ощутил, как в его ведение один за другим возвращаются не успевшие упокоиться кадавры. Замок же, значительно потративший запасы своих сил, утомленный поддержкой восставших мертвецов, пока Сет был без сознания, срочно требовал восстановления. И, особо не выбирая, стал жадно вытягивать энергию из весселя князя.
— Что же ты такое? — прошептал Сет, осторожно дотрагиваясь ладонью до стены. — Не знаю, понимаешь ли ты, но благодарю тебя.
Подождав немного, пока пройдет головокружение от насильно извлекаемой энергии из весселя, Сет побрел, опираясь о стены, проведать Олафа. Он уже должен был очнуться. Да и Силавия давно не спускалась. И как бы ни вместителен был вессель, с учетом голодного Итернитаса было необходимо срочно что-то решать. Нельзя было позволить, чтобы энергии не хватило на брата.
⋆☽ ◉☾⋆
— Она почти всё время спит, — грустно пробормотал Олаф, — Кэйа пыталась сбить жар, но она не может постоянно рядом находиться. А я… Ну какая из меня знахарка? Сам еле шевелюсь. Староват я стал… Что показала, то и делаю… Кашляет так, будто задыхается.
Сет задумчиво вертел в руках турку с резко пахнущим травами и пряностями пойлом. Все указывало на то, что придется обратиться к магам за помощью. Своими силами вылечить эльфийку ещё можно было бы попробовать, но с Джастином нужен специалист, как бы не хотелось этого признавать. Олаф сидел рядом с кроватью Силавии и менял ей мокрую тряпку на лбу.
— Вилфред успел объездить пегаса? — задумчиво осведомился Сет.
— Ну, пролетел над островом пару раз точно, а что?
Сет снова перевел взгляд на спящую Силавию. Лицо эльфийки было все в испарине. Во время кашля она сотрясалась всем телом, и из её закрытых глаз сочились слезы. Хрипы во время дыхания и отекшее, несколько синюшная кожа на лице наводили на мысли, то долго она не протянет.
— Лекаря надо… Люди и эльфы хоть и близки, да все равно разница есть. Отвар, что Кэйа сделала, человеку точно помог бы, а Силавия ведь еще и энергетически истощена, потому её так сильно и прихватило.
Олаф, кряхтя, начал вставать. Сет смотрел на друга и недоумевал. Когда только тот успел так постареть? Да, раньше он замечал, что его волосы и борода всё больше захватывает седина. Даже в какой-то момент дамнар обращал внимание, что на лице друга появляются новые морщинки, а старые становятся глубже. Что двигается друг не столько резво, как раньше, и больше указы раздает, чем делает что-то сам, за редким исключением. Давно же он его по-настоящему не видел. Вероятно, со смерти Герды и Аделы. И горе сразу накинуло Олафу пару десятков лет. А случившееся с другом, да еще и собственное восстановление почти совсем доканали старого вожака.
— Куда собрался?
— Как в Гордвал же! За лекарем. Ты ж туда ни сам не слетаешь, ни мертвяка не отправишь.
Сет молча положил руку на плечо друга и надавил. Олаф покачнулся, хоть силы Сет и не прикладывал, потеряв равновесие, почти упал обратно на стул.
— Тьфу-ты! Только время теряем, — Олаф поморщился, для вида пожурил Сета, но ему стал приятен такой знак уважения.
— Ты со стула-то встать не можешь… Во-первых, тебя Джастин драл, когда уже от Твари заразился. Так что — на карантин. И остальных, до кого он добраться успел — тоже. Одним городским лекарем мы точно не обойдемся. Как Вилфред на кухню зайдет, объясни ему кратчайший путь до Ксантоса. Вернусь из деревни и напишу письмо совету. Надо разобраться с Итернитасом.
Не глядя на реакцию друга, Сет двинулся было к выходу, но Олаф его перехватил за руку.
— Сет, не надо!
— Мне все-равно придется как-то его накормить. Я не могу позволить ему полностью опустошить вессель. Может не хватить на Джастина.
— А как ты ему в глаза смотреть будешь, когда он очнется? И так узнает, или вспомнит, сколько селян пострадало, а тут еще и это…
— Если он очнется… — Сет выдернул руку из хватки Олафа и, по-прежнему избегая его взгляда, вышел.
Чем ближе была деревня, тем медленнее Сет плелся. Когда из-за деревьев показалась крыша церквушки, неосознанно обхватил себя руками и уткнулся взглядом в землю, заставляя себя передвигать ноги и идти к сторожимым кадаврами селянам. Казалось, что он сам в лихорадке. Тело бил неясно откуда взявшийся озноб. Руки и ноги ломало.
