Читаем без скачивания Тени безумия - Юрий Пашковский

Золотистое лезвие почти отделило голову от тела, когда, почувствовав опасность, шрайя отпрянула от кровопийцы. Дрожащее копье с обвернутым вокруг наконечника плащом, обильно покрытым кровью, пронеслось мимо.

Тяжело дышавший упырь направлялся к тайкеши. Профанум лишил его правой руки и оставил глубокую рану на левой стороне груди, но Генриетта не ощущала беспокойства в Живущем в Ночи.

– Думаю, Квилла, нам пора стать серьезнее! – крикнул кровопийца.

– Ты прав! – откликнулась упырица, приподнимаясь и не обращая внимания на кровоточащую рану в животе. – Иначе Иукена нас сама прикончит!

Живущий в Ночи хохотнул – и начал меняться. Но у Генриетты не было времени следить за происходившими с ним превращениями. «Убей ее!» – вспыхнула в сознании мысль. Почему интуиция посчитала упырицу опаснее упыря, Генриетта не знала. Но в состоянии турийи интуиция никогда не ошибалась, и шрайя незамедлительно бросилась к девушке.

И не успела. Упырице, похоже, даже не требовалось тех мгновений, которые были нужны ее напарнику для перевоплощения. Из спины, разрывая куртку, будто вырвался столб черного дыма. Хлынула тьма, оплетая жгутами мрака руки и ноги, лизнула живот черным языком. Рана исчезла, как будто ее и не было. Упырица поднялась… нет, ее приподняло над землей. Черное существо позади Живущей в Ночи удерживало ее в воздухе с помощью окутавших конечности полос. Очертания существа скрывал развевающийся темный плащ, от рваных краев которого вздымались аспидами струйки дыма. В капюшоне, похожем на черный райтоглорвинский куколь с множеством длинных, до ступней ног упырицы, полос, сверкали ярким синим цветом три глаза, и, кроме них, под капюшоном не было ничего.

Полосы шевельнулись, реагируя на приближение шрайя, и разом удлинились. Вместо упырицы золотому лезвию пришлось рубить накатившую волну тьмы. Меч справлялся с полосами, рубя их одну за другой, но Генриетта попятилась. Из куколя вырывались все новые сгустки тьмы, и вместе с тем происходило изменение упырицы. Ее лицо заострилось книзу, верхняя челюсть с длинными острыми клыками выдвинулась вперед, на лбу проросли изгибающиеся назад рога. Сверкнули алым глаза. Существо позади нее высвободило из плаща похожие на изломанные ветви черные руки и погрузило их в бока упырицы.

Угроза, исходящая от Живущей в Ночи, возросла в несколько раз. Похожий источник опасности Генриетта ощущала неподалеку – там, где преображался упырь.

Рука Живущего в Ночи полностью регенерировала, но на фоне его трансформы на столь быстрое восстановление можно было и не обращать внимания. Новый облик упыря ужасал. Место головы заняла огромная клыкастая пасть, спина, грудь и верхняя часть плеч проросли дополнительными конечностями, которые завершались похожими пастями малых размеров. Щелкали клыки и на коленях упыря. Обостренное турийей восприятие позволило разглядеть совсем уж небольшие пасти на пальцах под когтями. Упырь шевельнулся, и обнаружили себя еще одни чудовищные уста: по животу пробежала трещина, разошлась – выскользнувший фиолетовый язык облизал ряды острых зубов.

Чудовища. Они оба просто чудовища. Не тупая нечисть, заслужившая истребление из-за своих кровожадных инстинктов, а рожденные в ночи разумные монстры, заслужившие свою смерть именно тем, что они разумные…

Генриетта сама не понимала, откуда в ней взялась эта ненависть. Что-то скрытое глубоко внутри, в самой сердцевине ее сути, шевельнулось при виде изменившихся упырей и вскипело первобытной ненавистью. «Чужое! – вопило это что-то. – Уничтожить! Убить, убить, убить!»

Успокоиться. Не только потому, что все каноны боя требовали от бойцов невозмутимости и ледяного спокойствия, а потому, что переполнявшие ее эмоции мешали состоянию турийи.

Шрайя поспешно прыгнула назад, увеличивая расстояние между собой и упырями. Следить теперь надо было за обоими, не рассчитывая на профанум. Кстати, куда он подевался?

Плащ промелькнул среди мертвых рунных рыцарей, подполз к шрайя. Повинуясь мысленному приказу, взлетел, обматывая руку. Возвращать профанум в исходную позицию на плечах не имело смысла, к тому же стоило возместить утерю кацбальгера равноценным оружием. Окутавший руку профанум, скрутившийся вокруг ладони в длинный острый конус, для этого подходил. А учитывая, во что превратились упыри, – подходил лучше всего.

Ей придется выложиться на полную. Да нет, ей придется выложиться на полную – и больше. Иначе она не победит. Генриетта сильна, но враги сильнее. Будь у нее сакрум, как у учителя…

Что? Что это?

Тихий свист, почти на грани слышимости – на грани слышимости шрайя, а не обычных смертных. Волшебникам понадобился бы магический слух, чтобы расслышать его. А тренировки шрайя, раскрывающие скрытые в их организме возможности, позволяют слышать такой свист без всяких заклинаний.

Но если она слышит его, значит, дело совсем плохо.

Учителю потребовалась ее помощь.

О Госпожа! Неужели Магистр оказался сильнее и могущественнее, чем они думали? Он победил Родерика и теперь угрожает поражением учителю? Смерть и ее слуги! Она и так не смогла выполнить приказ учителя и по-быстрому разобраться с посторонними, а теперь еще и это!

Печальная Жрица, неужели судьба на стороне этого треклятого боевого мага? Но ведь… Но ведь учитель говорил, что никакой судьбы нет! Что это отговорка для заказчиков, послушников и младших учеников! Что есть только шрайя и их ошибки, из-за которых они проваливают задание! Учитель раскрыл ей это, когда она стала старшим учеником. Он говорил: «Единственная судьба смертных – то, что они когда-нибудь умрут. Бытие-к-смерти – единственный рок, ведомый нашему роду. И, кроме него, нет иного фатума».

Неужели учитель ошибался? Нет, невозможно! Невозможно, невозможно, невозможно!

Захваченная переживаниями, тайкеши упустила начало атаки упырей. Десятки черных полос с синими прожилками устремились к шрайя справа, а слева мчался пастеголовый упырь, и капающая из его ртов слюна разъедала почву. Генриетта не успевала ни закрыться веерной защитой, ни воспользоваться профанумом, она не успевала, катастрофически не успевала…

Госпожа… сегодня ты выбрала меня?..

Тайкеши ударило в спину нечто – с такой силой, что повалило наземь. Нечто, попытавшееся укусить ее за шею, с визгом испустило дух, пронзенное выбросившим из себя острую ленту плащом.

Генриетта извернулась, не глядя, рубанула. Интуиция вновь не подвела ее. Скьявона разрубила на две части длинное, покрытое изумрудной чешуей тело со множеством похожих на конечности насекомых ногами. Еще одна тварь прыгнула от валявшегося неподалеку риттера; ее схожую со змеиной голову в обрамлении кольца из щупалец снес профанум.

Тайкеши вскочила, огляделась. Поляну стремительно заполняли змееподобные существа. Они выныривали из лесу, с той стороны, куда убежал человек, чью жизнь Генриетта предоставила забрать учителю. Небольшие, длиной и толщиной с руку, и огромные, размером с быка. Мелкие существа спешили к шрайя, а огромные набросились на упырей. Именно их внезапное появление прервало атаку Живущих в Ночи и спасло служительницу Печальной Жрицы.

Скьявона закружилась, рубя подбирающихся к тайкеши тварей; вторил золотистому клинку профанум, безостановочно нанизывая змееподобных существ на конус, точно на копье. Кислый запах растекся в воздухе вокруг Генриетты. Она сразила не меньше двух десятков тварей, но их только прибывало. Не зная страха, змееподобные упрямо лезли прямо под золотистые росчерки, и Генриетта могла лишь поблагодарить Госпожу, что ей в противники не достались создания побольше. Шрайя успевала следить за происходящим, и она видела, как не дают упырям отвлечься на нее здоровенные чудовища. Упырь крутился юлой, его пасти рвали тварей на части, а язык, росший из брюха, полосовал монстров не хуже скьявоны Генриетты. Упырица же неподвижно застыла, за нее всю работу выполняло черное существо сзади, без остановки нанизывающее приближавшихся чудищ на отрастающие из куколя полосы и хлещущее их вырывающимися из рук темными жгутами.

Полчища змееподобных существ валили без остановки, их количество казалось воистину неисчислимым. Твари не боялись смерти, точь-в-точь следуя заветам ордена Шрайя, и Генриетте стала надоедать эта бесконечная рубка. Никакого изящества, никакого великолепия. Чудесно? Нет! Прекрасно? Нет! Восхитительно? Нет! Смерти этих созданий не имели смысла. К тому же учителю все еще требовалась помощь, и ей стоило постараться вырваться из этого заколдованного круга беспрерывной рубки.

Все изменилось так же неожиданно, как и в момент нападения змееподобных. Натиск тварей прекратился, они хлынули в стороны, подальше от шрайя и Живущих в Ночи, но в лес не вернулись, собрались по краям поляны. Так ведет себя слабая или больная нечисть, учуяв приближение полного сил чудовища. Она предоставляет ему право сразить добычу, надеясь насытиться хотя бы останками.