Читаем без скачивания Тени безумия - Юрий Пашковский

– Это – изъян, – упорно повторила Иукена. – И мне кажется, мы вполне можем обойтись без него.

– Если ты надеешься на мощь ваших Клинков Ночи, то я еще раз напомню, что их магическая сила здесь ограничена. Не так сильно, как моя, но все равно они не обладают той мощью, к которой вы привыкли.

– Дело совсем не в Клинках Ночи, Ракура, – покачала головой Иукена. – Дело в Силе Крови. Она-то здесь ничем не ограничена, вся в нашем распоряжении. И дело в Гении Крови. Ты даже представить себе не можешь, на что способен Арк.

Уолт посмотрел на стройного красавчика-упыря, словно сошедшего с обложки авантюрного романа, нарисованной не для жаждущих приключений мужчин, а для мечтающих о принце на белом коне женщин. Бивас таких называл словами, самым пристойным из которых было «мужеложец», и в основном из-за того, что на балах девушки предпочитали общество жеманных красавцев.

– Он что, способен понять и объяснить женскую логику? – полюбопытствовал Ракура.

– Чего? – Татгем глянула на него, как на неожиданно заговорившую табуретку.

– Ну, ты же говоришь, что он способен на такое, чего я и представить не могу.

– Тебе лишь бы шуточки шутить, маг? – мрачно спросила Иукена. – Мы, между прочим, твою задницу спасаем.

– Вы нужную вам формулу эликсира спасаете, – огрызнулся Уолт.

– Эй, так нам продолжать, или ждать, пока вы закончите с любезностями? – поинтересовалась Шрана.

– А что, было иное распоряжение? – глянула на Дайкар Татгем.

– Иных распоряжений не было, но мне показалось, что я слышала возражения, – кивнула на Магистра упырица. – Кто знает, может, у него есть доводы, которые ни за что не опровергнуть, и нам останется лишь рыдать навзрыд, проклиная свою бесцельно прожитую до сего момента жизнь.

– Ладно. – Иукена вздохнула. – Слушай внимательно, Ракура. Дарион ограничил и замкнул пространство, а Арк все в этом пространстве разнесет на мельчайшие частицы. Нам ведь нужно прикончить шрайя? Лучшего момента не представится. И мы вполне обойдемся… сам знаешь, без чего.

– Что ж ты так избегаешь сказать это вслух? В этом нет ничего страшного. Тебе нужно лишь…

– Не стоит, маг. Слова имеют силу, кому как не чародею знать это? Слишком часто грандиозные мероприятия рушились из-за незначительной мелочи. И потому я хочу избежать задуманного тобой любым способом.

– Вот интересно, – задумчиво протянул Уолт. – Если бы я сейчас предоставил всю необходимую информацию об эликсире, беспокоилась бы ты так обо мне? Пыталась бы любым способом избежать… гм, изъяна в моем плане?

– Буду искренней, маг. Я не знаю.

– В храме меня учили, что искренность – это хорошо, – проворчал Уолт. – Только вот лучше бы ты мне сейчас соврала, честное слово… Я вот что подумал. Если Сила Крови этого парня, – боевой маг ткнул посохом в сторону Арка, – такая невероятно могучая, разве она не разнесет Силу Крови этого парня? – навершие указало на Дариона.

– Вот поэтому с ним и идет Шрана, – терпеливо пояснила Татгем с видом профессора магической лингвистики, вынужденного объяснять выпускникам своей кафедры отличие сказуемого от подлежащего. – Она удержит распространение силы Арка в нужных пределах.

– А ты ведь сразу это задумала, да? Как только я изложил свой план, ты сразу придумала свой?

– И вновь буду искренней, – самодовольно усмехнулась Иукена. – Так и есть.

– Хорошо, – сдался Уолт. – Не буду делать вид, что я аж горю желанием, чтобы… чтобы изъян реализовался. Пускай идут.

Цуумхут и Дайкар только и ждали этих слов. Они прыгнули с места, не отталкиваясь от земли. Шумно выдохнул Дарион, и, судя по всему, Дыхание Пустоты сформировало упругие плоскости прямо под начавшими падать упырями. Те словно приземлились на цирковой батут, подбросивший их прямо на верхушку нингоровского «ящика».

Тем временем жрец Госпожи прекратил убегать от Апостола. Он кружился вокруг ученика, метал звездочки и шарики, то и дело скрываясь за поваленными деревьями и появляясь там, где Апостол не ожидал его увидеть. Мифриловые клинки отбивали все посланные шрайя снаряды, однако преображенному шрайя пришлось уйти в глухую защиту без малейшего шанса на контратаку.

Уолт не понимал, на что надеялся убийца. Жрецу Госпожи ничего не стоило прикончить своего ученика. Или он думал, что его ученик одурманен, введен в заблуждение мороком, находится под псионическим заклинанием? Что его можно спасти, выдернув из психомагического обмана? Но это не так. Живая плоть младшего ученика шрайя изменилась с обращением в Апостола, послушного слугу, связанного с обратившим его упырем ментальной связью, разрушить которую не смогли бы даже лучшие нейроманты эль-элхидов, если того не захотел бы сам обративший. И если обычно по воле упыря Апостол мог обрести свободу, то с учеником шрайя такого произойти не могло. Его тело восстановили с помощью живых тканей Диких упырей и мертвой плоти предыдущего Апостола Иукены, которого она принесла в жертву в риокане, чтобы перебросить привязанный к ее слуге Свернутый Мир на Уолта. Из ментальных тенет его не освободить, как не спасти от скорой смерти. Распад организма Апостола неизбежен.

Уолт перевел взгляд на Дайкар и Цуумхута – чем они там заняты?

Упыри прошли в центр верхушки «ящика». Шрана присела, сосредоточенно провела боковым лезвием кастета по невидимой поверхности, посмотрела по сторонам, прищурившись, будто высматривая нечто столь же незримое, как и Дыхание Пустоты. Сказала что-то Арку, кивнула, услышав его ответ. Цуумхут обошел Дайкар по кругу, взмахивая правой рукой, словно сеял зерно. Когда он встал напротив Шраны, упырица размахнулась и вонзила изогнутые клинки кастета прямо в середину описанного Живущим в Ночи круга. Изогнутые лезвия, погружаясь в невидимый барьер, засверкали переплетениями эннеарина и декарина. Цуумхут вытянул руку, его ладонь зависла над кастетом. Упырь зашевелил пальцами, и пространство – именно пространство, а не воздух! – вокруг его кисти вздрогнуло, покрываясь октариновыми трещинами, потекло ломаным стеклом к оружию Дайкар. Дрожащий поток влился в кастет, в серебристо-золотистом сиянии клинков мелькнули зеленовато-фиолетовые переливы.

Трещины за один миг покрыли землю внутри «ящика», превратив ее в щебнистую гаммаду пустыни Рун. Извилистые разрывы с треском побежали по стволам деревьев, перекинулись на ветви. По воздуху, словно змеи из гадюшника, расползлись щели. Искаженным отражением в расколотом зеркале выглядели запертые за барьерами Дыхания Пустоты предметы, и шрайя с Апостолом не были исключением – их точно с ног до головы покрыла сетка октариновой росписи.

Все это произошло буквально за секунду.

И затем внутри «ящика» разверзлись Нижние Реальности.

Земля, деревья, воздух – все разлетелось, взорвалось, словно сотни бластов перемешали с сотнями энергоглобул, и получившуюся мешанину приправили аэромагией. Только не было алчного огня, не было вырвавшегося на волю разрушительного пламени. Все взорвалось изнутри, лопнуло, как переполненный воздухом пузырь. Лопнуло – и перемешалось в клокочущих темным октарином смерчах. Эти вихри состояли не из воздуха, не из воздушных элементалей и не из эфирного ветра. В порывистых круговых движениях двигалась сама первоматерия, предельное вещество физического мира, утратившего привычное содержание. Разорванные связи, уничтоженные отношения, аннигилированные способы взаимодействия – первичный вакуум тварного мира возникал там, где вещность обращалась в хаос. И вакуум затягивал этот хаос, одновременно выбрасывая из себя новые разрывы континуума.

Уолт поежился. Все его существо, весь его опыт боевого мага требовал бросить всю имеющуюся в его распоряжении Силу на защиту, окружить себя Щитами. Стихийными, начальными, энергетическими – всеми разновидностями, что только существуют. Потому что, не дай Перводвигатель, разрушатся возведенные Дарионом барьеры, и ничто не будет сдерживать сотворенный Арком ужас – тогда этим вихрям хватит и мгновения, чтобы от Уолта Намина Ракуры остались только воспоминания его безутешной супруги и раздраженность Архиректора, вынужденного отправить на экзамен на получение второго разряда одну лишь Дайру.

Уолт вновь взглянул на продолжавших находиться на верхушке «ящика» упырей. Арк Цуумхут, да? Гений Крови, как и все остальные в команде Татгем. Страшная у тебя Сила Крови, красавчик. Иукена говорила, что Сила Крови твоего клана, самого малочисленного и замкнутого клана Лангарэя – Взор Вечности, умение видеть глубинные эфирные колебания и влиять на них, а твоя особая способность Гения Крови – порождать подобные колебания. Это прямая дорога в могущественные чародеи, что Уолт и не преминул отметить во время ночного обсуждения плана действий. Но клан Цуумхут, объяснила тогда же Иукена, избегает Постигающих Ночь, предоставляя право пополнять ряды упыриных магов выходцам из клана Сива и редким Перерожденным волшебникам. Все из-за того, что в первые годы существования Лангарэя среди Цуумхутов были те, кто постигал магические науки, но от союзов с ними начали рождаться дети, несущие проклятие Порченой Крови, и старейшины клана навеки запретили своим соплеменникам изучение чародейства.