Хотя голодные муки На-Хаг отчасти уже утолил. Прямо на лету поймал двух Птиц Лэнга, смертного с летательным артефактом за спиной и еще какой-то неопределенный кусок мяса. Огромный архидемон проглотил все это не жуя, едва ощутив вкус. Желудок сам разберется, что в него попало.
Сейчас На-Хаг всем своим существом стремился к цели. Исполнению задачи, поставленной Азаг-Тотом. С самого детства он был цепным псом Йог-Сотхотха и Азаг-Тота, самым верным и могучим исполнителем их приказов.
Азаг-Тоты, правда, менялись. Сам На-Хаг появился на свет при четвертом из них… или пятом?.. Он уже несколько смутно помнил те времена. Кажется, все-таки при пятом. Потом был шестой… седьмой… и восьмой, на котором цепочка прервалась.
Но теперь Лэнг наконец обрел девятого Азаг-Тота — и На-Хаг будет ему служить. Таков его жизненный путь. Его демоническое кредо.
Йа Азаг-Тот!
Хотя вырвать кадык Инанне… хотя нет, кадыка у нее нет… вырвать горло Инанне На-Хаг был готов и не по приказу. Просто по велению души. На эту стерву у него был не такой большой зуб, как на Мардука, однако тоже немаленький. Шестьдесят пять веков он копил злобу, шестьдесят пять веков строил планы мести. Они не были сложными — На-Хаг не любил слишком мудрствовать.
Просто загрызть или придушить — чего еще?
И вот внизу уже показалась цель. Видя перед собой свечение ненавистной ауры, На-Хаг рвался вперед, даже с каким-то предвкушением ожидая клевретов Инанны. Ему будет очень приятно рвать их в клочья!
Но закованные в доспехи небожители крепко увязли в других демонах, помельче. Азаг-Тот бросил в атаку не одного лишь На-Хага — воздух и земля просто кишели Надзирателями и Господами. Тех немногих, кто все же оказывался на пути, архидемон отшвыривал, едва успев заметить, — такая чудовищная ярость влекла его вперед.
До определенного момента. На-Хаг уже ясно различал фигурку в белоснежном платье, когда впереди появилась другая фигурка. Совсем крохотная, размером всего лишь с человека, она возникла прямо на пути, перед самым носом.
На-Хаг уже не успевал ее обогнуть, да и не собирался этого делать — судя по ауре, это просто один из мелких небожителей. Архидемон взмахнул рукой, собираясь поглотить добычу прямо на лету… но у него не вышло. Более того — эта шмакодявка сама схватила На-Хага за руку и дернула с такой силой, что у того едва не вывихнулись крылья.
— Пшел вон, — хмыкнул наглец. — Миледи сегодня не принимает.
На-Хаг сдавленно зарычал. Он не любил, когда ему дерзили. Вновь расправив крылья, архидемон полыхнул чудовищной аурой и рявкнул:
— С дороги, падаль!
— А ты меня отодвинь, — спокойно сказал незнакомец.
Сказал и… видоизменился. За спиной распахнулись огромные крылья, из плеч выметнулись еще четыре руки, голова вросла в плечи, во лбу вспыхнул третий глаз. Только что еще неотличимый от человека, теперь он выглядел демоном хигйджайя.
— Ты кто такой?! — изумленно воскликнул На-Хаг.
— Купидон я, [цензура], — харкнул кислотой незнакомец. — Что, не похож?
На-Хаг изумленно смотрел на это создание. Аурой — несомненный небожитель, бессмертный носитель Света, но с шестью руками и клыкастой пастью… где Инанна раскопала такое диво?
И есть в его ауре что-то поразительно знакомое… Напоминает Ноденса. Довольно отдаленно, но напоминает. Таков мог бы быть Ноденс, обретший просветление.
Конечно, это не может быть он. В первую очередь потому, что Ноденс давно погиб. На-Хаг своими глазами видел его гибель и отлично ее помнил.
Это произошло совсем рядом, у подножия Кадафа. Они тогда стояли там втроем, плечом к плечу. Гвардейцы-триумвиры, лучшие бойцы Лэнга — Ноденс, Хумбаба и сам На-Хаг. По приказу Азаг-Тота они защищали Кадаф от Мардука, бессмертного воина-мага, собравшего Объединенный Ковенант из пятидесяти сильнейших земных чародеев и явившегося уничтожить Лэнг.
К тому моменту он уже убил Хетшу, Р’еену и Кутулу, а его божественная подруга прикончила Царевну Лэнга Ламашту. Шег-Тефнут получил тяжелейшую рану, его разбитые войска отступили к Ирему, а Мардук прорвался к Кадафу. Они, три великих триумвира Лэнга, готовились встретить захватчика… но неожиданно получили новый приказ от Йог-Сотхотха.
Тот повелел пропустить Мардука беспрепятственно.
На-Хаг поначалу колебался — ведь Азаг-Тот приказал совсем иное. Но приказ Хранителя Врат довлеет над приказом повелителя Лэнга. И триумвиры расступились перед Мардуком.
В тот момент На-Хаг полагал, что вскорости этот чародей воссядет на троне Лэнга.
Однако все обернулось иначе. Для На-Хага осталось загадкой, что именно произошло тогда в Кадафе, но сначала он услышал предсмертный вопль Йсехироросетха, бескожего архидемона-чародея, что восседал по правую руку от Азаг-Тота. Потом — гибельный импульс самого Азаг-Тота. А затем… затем он почувствовал страшную боль Йог-Сотхотха. Хранитель Врат Бездны не погиб, но был очень к тому близок.
И ярость его оказалась так велика, что пронзила весь Лэнг.
А потом из Кадафа вышел Мардук. Он шатался, он обливался кровью, и он был так обессилен, что уронил свою адамантовую секиру. При нем больше не было его страшного лука, что способен был лишать сил архидемонов.
И, увидев это, На-Хаг, Ноденс и Хумбаба бросились на него… и разорвали в клочья.
Они убили Мардука.
Но он воскрес. На глазах у изумленных демонов Мардук восстал обновленным. Уже не человек, но бог — бог такой мощи, что архидемоны закричали от ужаса. Он подхватил свою секиру и одним ударом распахал Ноденса надвое. Хумбаба, увидев это, замер соляным столпом — и почему-то Мардук его пощадил. Зато На-Хаг… Мардук тогда схватил его за горло голой рукой и швырнул в ту самую пещеру, в которой он и провыл от тоски шестьдесят пять веков.
Потом о той схватке стали рассказывать немного иначе. Говорили, что Мардук вначале убил Ноденса и заточил На-Хага, а уж затем сразился с Азаг-Тотом. Все были уверены, что именно там, в Кадафе, он обрел божественность. О Хумбабе и вовсе не упоминали, полагая, что его в тот момент не было поблизости. Слухи множились и искажались, ведь мало кто видел те события своими глазами.
Но На-Хаг помнил. Все это время он помнил, что Мардук вошел в Кадаф человеком — и человеком же из него вышел.
— Я не знаю, кто ты такой, — наконец произнес На-Хаг. — Возможно, кто-то из переметнувшихся потомков Ноденса.
— Холодно, — хмыкнул шестирукий.
— В Лэнге всегда холодно, — пожал плечами На-Хаг, не понимая, к чему вдруг этот тип помянул погоду.
На сем он закончил пустую болтовню. У него была задача, перед ним была помеха, а помехи следует устранять. На-Хаг раскрыл пасть и завыл — но на сей раз прицельно. Звук, что он издавал, резал металл и камень, а живую плоть обращал в кровавое пюре.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
