себя вызывающе, не выказывали страха, а с любопытством оглядывались вокруг. Все ждали увидеть закоренелых преступников, у которых должны быть протокольные рожи, согнутые спины, корявые пальцы, ну и всё такое прочее, а тут…
Осуждённые не были ни измождёнными, ни ослабленными. Не были они также и напуганными, хоть их и неоднократно предупреждали о готовящейся им участи. По Цирку прошёл ропот недоумения и непонимания. Кое-кто даже возвысил голос, выражая явное недовольство тем, что отцы города, наверное, с ума посходили, раз решили бросить на растерзание монстрам детей.
Сообразив, что всё проходит, не настолько гладко, как планировалось, распорядитель действа подозвал глашатая и что-то тихо и быстро проговорил ему на ухо. Глашатай кивнул и вышел на свой помост. Он поднял над головой руку в знак внимания и несколько раз ударил концом своего посоха о гулкие доски.
– Дамы и господа! Почтеннейшие горожане и горожанки, – начал он свою обличительную речь. – Перед вами трое закоренелых преступников, осуждённых на казнь. Они виновны во множестве преступлений и злодеяний. Я не буду перечислять их все перед уважаемыми гражданами Торгового города. Достаточно сказать, что перед нами члены мерзостной секты, глава которой был недавно казнён на рыночной площади. Вы наверно спросите, что же такое совершил этот человек с нелепым именем – Инци? Так вот, он оскорбил самое дорогое, что у нас есть – нашу веру в Великого Молоха и Несравненного Маммона! Он утверждал, что те, кто помогают нам в нашей торговле, не чисты и вообще не являются богами! Он призывал уничтожить кумиры, воздвигнутые в честь Бога-Тельца, предать анафеме его имя, забыть его учение, забыть всё, то хорошее, что он сделал для Торгового города. Он проклинал деньги, проклинал ваше стремление к обогащению, ваше старание обеспечить себе сытое, безбедное существование. Он осуждал вашу заботу о завтрашнем дне и желание устроить будущее своих детей. Скажите мне, жители Торгового города, был ли такой человек для вас опасен?
Трибуны зашумели. Культы Молоха и Маммона были вовсе не настолько популярны здесь, чтобы из-за них устраивать подобные расправы. Нападки на деньги и торговлю вообще, это было совсем другое дело, но и здесь возникал вопрос – зачем казнить людей, которых можно просто изгнать, раз они так мешают? В конце концов, то, что деньги зло слышал каждый кто хоть раз бывал в трактире, где собираются нищеброды из неудачливых, прогоревших торговцев. Никто и никогда не воспринимал эти разговоры всерьёз, так по какому же поводу весь этот сыр-бор?
Глашатай понял, что толпе нельзя дать время для размышления, а то чего доброго, возникнет сомнение и недовольство.
– А теперь, по поручению милосердного Генерального суда Торгового города, я заявляю, что эти три преступника могут спасти свои никчёмные жизни, если публично отрекутся от мерзостных идей, которые проповедовали до сих пор. Давайте попросим их об этом вместе!
Это предложение вызвало сначала новый ропот сомнения на трибунах, а потом раздались отдельные выкрики, которых становилось всё больше и больше:
– Отрекитесь!
– Плюньте на это дело, жизнь дороже!
– Эй, краля, ты такая хорошенькая! Отрекись и иди ко мне в служанки. Не обижу!
– Отрекитесь и живите!
Последняя реплика вдруг всем понравилась и трибуны заревели сначала вразнобой, а потом хором в лад: "Отрекитесь и живите! Отрекитесь и живите!"
Реакция осуждённых на эти крики была однозначной: Мара фыркнула, передёрнула плечами и стала внимательно рассматривать песок у себя под ногами, как бы отвернувшись от всего мира, Руфус улыбнулся и отрицательно покачал головой, Верентий презрительно сплюнул.
– Что ж, их выбор сделан! – проорал глашатай. – Они презирают доброту и милосердие правителей и граждан Торгового города! Но пусть эти неблагодарные знают, что добрые намерения Отцов нашего города простираются дальше их невежества. Эти трое не будут лишены жизни, как их лжепророк! Их не зарежут, как животных на бойне, хоть они того и заслуживают. Сама судьба решит за них – жить или умереть глупцам, отвергающим свет Истины! Им даётся шанс выстоять в борьбе с чудовищами и заслужить себе право жить на этом свете, ибо те, кто сумеют выжить в предстоящей битве, воистину этого достойны! Пусть пребудет с ними милосердие богов, которых они отвергают! Итак, мы начинаем!
С этими словами глашатай сошёл с помоста, а распорядитель махнул рукой кому-то невидимому за боковыми воротами арены, служившими входом в виварий Большого цирка. Раздался зловещий скрип и ворота начали открываться. За ними угадывалось движение множества существ, оттуда доносилось утробное рычание, лязг зубов и когтей, приглушённый тоскливый вой, леденящий душу противоестественный стрёкот.
Глава 110. Сила веры
В это время, произошло событие, которого никто из устроителей шоу не ждал – посол Форта Альмери, леди Диана Альмерийская, достала из под своего кринолина тяжелый свёрток и передала его помощнику и консорту, сэру Галлю. Тот взвесил свёрток на руке и, несильно размахнувшись, швырнул его на самую середину арены. Свёрток упал к ногам ожидающих своей участи осуждённых, обдав их тучей песка и пыли.
Сообразив, что это неспроста, Мара тут же присела на корточки, развязала тесёмки, стягивающие упаковку, и вскрикнула от радости! Внутри обнаружились два коротких, но широких и крепких меча, небольшой овальный щит, пояс с метательными ножами, три кинжала и лук со стрелами.
Это был тот самый, маленький, но очень мощный лук – подарок Ханны. Каким-то образом Диане удалось отвоевать его у судейских проглотов, но размышлять над этой загадкой было некогда. Оружие распределили быстро – Верентий вооружился мечом и щитом, Мара взяла себе меч и лук со стрелами, а Руфусу достался набор метательных ножей. Все трое также разобрали кинжалы.
– Но я же плохо ножи кидаю! – возразил юный книжник, с сомнением разглядывая доставшееся ему оружие.
– Пусть побудут у тебя, а там увидим, – сказала ему Мара. – Ты вообще старайся держаться между нами и не высовываться.
Между тем ворота, ведущие в виварий, совершенно раскрылись и оттуда появились первые монстры. Сначала на полусогнутых лапах вышли пять особей похожих на волков. Но это было лишь отдалённое сходство – они были вдвое крупнее обычного волка, имели головы, занимающие одну треть тела и сидящие на очень коротких шеях, почти не позволяющих голове повернуться в сторону. Клыки, торчащие из их пастей, больше напоминали кабаньи. При массивном, негибком теле, гротескно смотрелись тонкие, длинные ноги, оканчивающиеся необычной формы копытами, что впрочем, говорило о способности тварей развивать большую скорость при беге.
Некоторое время бестии нюхали воздух и подслеповато оглядывались вокруг, словно пытались понять, куда это они попали? Потом они, как будто проснувшись, вдруг обнаружили людей и бросились к ним, как одержимые, издавая при этом, какой-то прямо-таки поросячий визг.
Мара успела выстрелить дважды и две твари ткнулись рылами в песок,
