Нет, — сказала Робин.
— Некоторые женщины — Воспринимающие женщины, Творческие мужчины — конституционально склонны посвящать себя одному человеку. Такова их природа. Такие женщины могут быть очень ценными членами церкви, но чтобы стать чистыми духом, они должны потерять привязанность к материальному статусу или любому представлению об обладании. Нет ничего неприемлемого в том, чтобы предпочесть только одного мужчину, если они не пытаются его ограничивать или контролировать. Так что для тебя есть путь вперед, но ты должна осознавать эту тенденцию в себе.
— Я постараюсь, — сказала Робин, стараясь звучать благодарно за его участие.
По лестнице спустилась еще одна группа прихожан, готовая к лекции, и Робин разрешили уйти, но она видела, как углубляется линия между тяжелыми бровями Тайо, когда она отворачивалась, и боялась, что ее согласие было недостаточно восторженным или, что еще хуже, что она должна была физически ответить на его ласку.
Другие, как она быстро поняла, уже начали демонстрировать свою готовность подняться над материальным и приобщиться к духовному миру. Несколько раз в течение следующих нескольких дней Робин замечала, как молодые женщины, в том числе и Вивьен со своими торчащими волосами, покидали запланированные мероприятия, а затем вновь появлялись в направлении комнат для отдыха, иногда в компании мужчин. Она была уверена, что это вопрос времени, когда и на нее начнут оказывать давление, чтобы она присоединилась.
Следующее дестабилизирующее происшествие произошло по собственной вине Робин: она отправилась к пластиковому камню на ночь раньше – по крайней мере, Робин думала, что она пришла на ночь раньше, но у нее не было возможности узнать, сколько лишних камешков она собрала, забыв, что она уже сделала это ранее днем. На самом деле она могла отсутствовать целых сорок восемь часов. Ее разочарование, вызванное отсутствием письма от Страйка и шоколада, было сильным. Кто-нибудь из агентства сейчас забрал бы ее разочаровывающее письмо, в котором не было никаких новостей, но она не осмелилась совершить еще одну ночную вылазку без крайней необходимости из-за того, что произошло на следующее утро после ее преждевременной вылазки.
Она тихо радовалась, когда узнала, что ее группа впервые отправится в Норвич для сбора денег на многочисленные благотворительные акции ВГЦ. Это дало бы ей возможность проверить дату на газете и начать сбор камешков с нужного дня. Однако вскоре после завтрака Робин отозвала в сторону женщина со строгим лицом, которая никогда раньше с ней не разговаривала.
— Мазу хочет, чтобы ты сегодня осталась на ферме, — сказала она. — Ты должна пойти на грядки и помочь работникам.
— О, — сказала Робин, когда Бекка Пирбрайт вывела остальных членов группы из столовой, и некоторые из них с любопытством оглянулись на Робин. — Э… хорошо. Может, мне пойти туда сейчас?
— Да, — отрывисто сказала женщина и ушла.
Робин достаточно долго проработала на ферме Чепменов, чтобы распознать едва уловимые признаки того, что кто-то находится в немилости. За столом для завтрака с ней все еще сидело несколько человек, но когда она взглянула в их сторону, все быстро отвели взгляд. Чувствуя себя неловко, она поднялась на ноги и отнесла пустую миску из-под каши и стакан к тележке, стоявшей у стены.
Выйдя из столовой и направляясь к большой овощной грядке, на которой она никогда раньше не работала, Робин нервно размышляла о том, что же она такого сделала, что ее низвергли с разряда высокопоставленных рекрутов. Может быть, дело в том, что она недостаточно восторженно отнеслась к концепции духовной связи? Неужели Тайо не понравилась ее реакция на их разговор, и он доложил о ней своей матери? Или кто-то из жительниц общежития сообщил, что видел, как она покидала его ночью?
Она обнаружила несколько взрослых, сажавших семена моркови на овощной грядке, в том числе и сильно беременую Ван. Там же находилось несколько детей дошкольного возраста в миниатюрных алых спортивных костюмах. Среди них была белобрысая Цин, которую легко было узнать по волосам цвета одуванчика. Только когда ближайший к Цин мужчина выпрямился во весь рост, Робин узнала Уилла Эденсора.
— Мне сказали прийти и помочь, — сказала Робин.
— О — сказал Уилл. — Хорошо. Ну, здесь есть семена…
Он показал ей, что нужно делать, а затем вернулся к своей собственной посадке.
Робин подумала, не вызвано ли ее присутствием молчание остальных взрослых. Никто из них не разговаривал, кроме детей, которые скорее мешали, чем помогали, больше интересуясь тем, как собрать семена и углубить пальцы в землю, чем тем, как что-то посадить.
Над грядкой с овощами, которая находилась с подветренной стороны от свинарника, витал сильный запах. Робин работала уже несколько минут, когда к ней подбежала Цин. В руках у ребенка была грубо сделанная из дерева игрушечная лопата, которой она стучала по земле.
— Цин, иди сюда, — сказал Уилл. — Подойди и помоги мне посадить.
Ребенок с трудом передвигался по влажной земле.
Пока Робин, согнувшись вдвое и медленно двигаясь, разбрасывала семена в борозде, она краем глаза наблюдала за Уиллом Эденсором. Это был первый шанс приблизиться к нему, если не считать ночного разговора между ним и Лин, о котором он не знал, что она его подслушала. Он был молод, но его волосы уже редели, придавая ему вид хрупкости и болезни. Ускорив сев, она как будто естественным образом смогла занять место рядом с Уиллом, когда он вместе с Цин обрабатывал соседнюю борозду.
— Она твоя, не так ли? — сказала она Уиллу, улыбаясь. — Она похожа на тебя.
Он бросил на Робин раздраженный взгляд и пробормотал,
— Нет никакого “моего”. Это материалистическое владение.
— О, прости, конечно, — сказала Робин.
— Ты уже должна была понять это, — назидательно сказал Уилл. — Это же элементарно.
— Прости, — снова сказала Робин. — Я все время случайно попадаю в неприятности.
— Нет никаких “неприятностей”, — сказал Уилл в том же критическом тоне. — Усиливается духовная демаркация.
— Что это за духовная демаркация? — спросила Робин.
— Ответ, глава четырнадцатая, параграф девятый, — сказал Уилл. — Это тоже кое-что основное.
Он не старался говорить тише. Робин заметила, что другие садовники прислушиваются. Одна молодая женщина в очках, с длинными грязными волосами и заметной родинкой на подбородке, слабо улыбнулась.
— Если ты не понимаешь, почему произошло духовное разделение, — сказал Уилл, не получив ответа на свой вопрос, — тебе нужно петь или медитировать… Цин, Не делай этого, — сказал он, потому
