тебя. Ты не понимаешь, на какую жизнь ты себя обрекаешь.
Она улыбнулась, освободила руку, стала подниматься на вершину холма, где ее ждала, выбранная нею самой судьба.
Путешествие было окончено. Цель достигнута. Только удовлетворения не было. Как и покоя. В самом начале своего пути Димостэнис надеялся, что все же сможет убедить сестру, что намаявшись, устав от тягот новой жизни она с радостью откажется от всего и пойдет с ним, что она всего лишь запуталась и не может найти дороги назад.
Правда, он еще не привык к тому, что его малышка — уже не та девочка, которая мечтала увидеть Эфранор и высунуть нос чуть дальше родительского дома. Молодая женщина, узнавшая что такое любовь, умеющая бороться за нее. Верить. В свои чувства, в себя, в своего избранника.
Должен он лишать ее этого? Имеет ли он право отобрать у нее то, чего так отчаянно хочет сам? Возможность самому решать свою судьбу и идти по выбранной дороге.
Второй удар ноги вышиб дверь. Дима Сильверов положил руку на кобуру, в которой лежал пистолет. Обвел глазами комнату. Помещение было пустым. Обшарпанные стены, облезшая краска. Когда-то здесь был Дом культуры. Сейчас притон для наркодилеров. В этой комнате находился кинозал. Порванный экран, неспешно покачивающийся на сквозняке, залетающим через пустые окна. Снятый паркет. Несколько рядов покореженных кресел.
Дима сделал шаг вперед. Заработала рация.
— Димыч! — голос коллеги разорвал гулкую тишину. — Дворняга ушел. Он идет в сторону шоссе.
Сильверов зло выругался.
— Что по остальным?
— Взяли.
Об этом подпольном цехе знали уже довольно давно. Однако не трогали. Пытались выйти на владельца «заведения» либо же на крупных перекупщиков, которые могли знать производителя.
Владелец ночных клубов по кличке Бульдог, был как раз одним из таких деляг и его заведения являлись основным каналом сбыта производимых наркотиков. Вечером капитану Сильверову стало известно, что Бульдог сегодня ночью будет в заброшенном Доме культуры.
Влетевший в комнату ветер прошелся по волосам, словно привлекая к себе внимание. Дима бросил взгляд через разбитое стекло. По заднему двору, стараясь остаться незамеченным, пригибаясь к кустам, бежал человек. Сильверов подскочил к окну, распахнул раму и перемахнул через подоконник. Он привычно сгруппировался. Коснувшись земли, перекатился, вскочил на ноги. Лодыжку обожгло болью. Обращать внимание на это было некогда. В двух шагах от него выскочил Бульдог. Дима выставил руку и тот со всего маха врезался об нее грудью. В следующий момент сильный удар в ухо отправил беглеца в нокаут.
Сильверов посмотрел на поверженного дельца. Длинный, тощий, несуразный, скорее не буль-дог, а хот-дог. В общем, дворняжка, как его обозвал один из оперов.
Послышался топот ног и лай собак. Из-за кустов показались бегущие оперативники. Увидев своего капитана и его добычу, остановились, как вкопанные изумленно переведя взгляд с одного на другого.
— Димыч, ты как здесь? — Юра посмотрел на второй этаж старого дома.
— Бэтмэн подсобил, — фыркнул Сильверов. — Забирайте этого. Увидимся в отделении.
— … и это считается приличным местом, — голос говорившей особы вонзился в уши, как только Сильверов вошел в кабинет.
Дима отбросил волосы со лба, бросив хмурый взгляд на посетительницу.
— Что вы делали в тот момент, когда у вас были украдены кошелек и драгоценности? — голос лейтенанта Михеевой звучал ровно и спокойно. Она брала показания с потерпевшей и записывала их в протокол.
— Что обычно делают в ночном клубе? — та недоуменно пожала плечами. — Кажется, я отошла к бару, заказала себе коктейль.
— Сумочку с кошельком и драгоценностями оставив без присмотра.
Капитан едва заметно покачал головой и прошел на свое место. Как обычно, дежурный свалил на молодую девчонку работу, с которой не хотелось возиться самому. Истеричную дуру, оставившую в ночном клубе без присмотра ценные вещи и явившуюся в полицию открывать дело. Надо будет поговорить с предприимчивым коллегой и объяснить, что его стажера может «обеспечивать» работой только он сам. Да и Лене пора научиться посылать всех с подобными просьбами и поручениями. Все же будущий оперативник уголовного розыска, а не выпускница института благородных девиц.
Дима еще раз окинул взглядом потерпевшую. Ухоженная, хорошо одетая, этакого богемного вида. Ее подруга, сидевшая рядом, была моложе и проще. И одета была в обычные джинсы и легкий свитер.
Девушка тоже чуть повернула голову и их глаза встретились. Дмитрий выдохнул и отпустил волосы, которые тут же упали на лоб. Уткнулся в экран компьютера.
Надо просто абстрагироваться и попытаться настроиться на нужный лад. В конце концов, все проходит и эти тоже уйдут.
— И не забудьте расспросить хозяина этого заведения, я уверена это он наводит своих людей, чтобы они обворовывали посетителей. Кто еще мог знать, что у меня в сумочке? — давала ценные указания потерпевшая Колесникова.
Михеева с серьезным лицом записывала ее слова и кивала головой.
Дима еще раз глубоко вздохнул.
Когда-нибудь все заканчивается.
— Сделать тебе кофе? — с улыбкой спросила Лена, когда за потерпевшими закрылась дверь. — А еще тебе полагается двойная порция торта за твое терпение и благодушие.
— Ты моя спасительница, — он устало улыбнулся в ответ. Не было сил никого отчитывать. — Сейчас на самом деле, не помешает подзарядка.
— Не считаешь, что перегнула палку? — спросила Алла у подруги, когда они вышли из здания полиции. — Может, не стоило давать им указания, что они должны делать?
Татьяна фыркнула.
— Я не давала указаний, я просто высказывала свое мнение.
Подруга пожала плечами.
— Тебе все же не следовало оставлять эти украшения без присмотра.
— Считаешь, что я вела себя неразумно?
Алла не ответила. Не хотела ругаться. Звонок подруги выдернул ее из сна, и она все еще пребывала в том противном состоянии, когда уже не спишь, но еще и не бодрствуешь. Ей ужасно не хотелось ехать в такую рань. Да и помочь она, чем могла? Опыта общения с полицией у нее нет. Доехать же Таня могла и на такси. Все же отказать подруге девушка не смогла.
— Ты видела того, второго? — спросила Татьяна. — Который все вздыхал и кидал на меня зверские взгляды. Наверняка, сидел и думал, что у него четыре нераскрытых убийств, пять изнасилований и десять грабежей, а тут еще работенку подбрасывают.
— По-моему, ты на него наговариваешь. У него лицо сильно уставшего человека, который провел ночь без сна.
— С таким украшением, как у него, любой будет выглядеть хмурым и усталым. По жизни.
Алла опять не ответила. Да, у него на левой щеке был шрам, начинающийся от верхнего края уха, пересекающий всю щеку и доходящий до верхнего кончика губ. Не яркий, не особо выделяющийся,
