Наумовым-старшим. Он, конечно, знал, что порталов Инферно было несколько, но масштабов проблемы даже не предполагал. Просто потому, что ему было не до этого.
— Может, стоит и Закериала с компанией подтянуть, если появятся настолько сильные демоны? — спросил Наумов-старший.
— Есть у меня подозрение, что он сам подтянется, если будет настолько крупная заварушка, — немного подумав, ответил я. — Главное, чтобы он был на нашей стороне, потому что с ним ни в чём нельзя быть уверенным. По идее, есть ещё фракция светлых эмиссаров, они не участвовали в голосовании, но кому как не им выступать против демонов?
— Не стоит сбрасывать со счетов и обычных игроков, — напомнил Наумов. — Я соберу несколько групп из наших ребят самых высоких уровней, чтобы они были готовы выехать по первому звонку. И, кстати, я забыл сказать — твои родители скоро приземлятся в аэропорту. Их везти домой или сюда?
— Домой, наверное, — немного подумав, ответил я. — Я поговорю с ними там.
И разговор нам предстоял нелёгкий. Мои родители были очень далеки от компьютерных игр, а главное, в их возрасте так кардинально менять свою жизнь очень сложно. А ведь это не переезд в другой город или страну, тут речь о совершенно другом мире.
В середине разговора в помещение влетел Марк.
— Всё, я вернулся! Поехали!
Наумов посмотрел на меня, вопросительно приподняв бровь.
— Это очень важное дело, — заверил я.
Марк буквально схватил меня под руку и потащил к машине с водителем.
— Позже расскажем, — бросил я перед уходом.
Но Наумов вновь взялся за телефон, и как будто забыл о нашем существовании ещё до нашего ухода за дверь.
Обратно к кладбищу мы с Марком ехали по пустым дорогам, благо, сейчас было раннее утро. Я поведал ему обо всём, что узнал от Сколаса, он же рассказал об итогах разговора Трис с их родителями. Разумеется, они отказались куда-либо переезжать.
— Это предсказуемо, — признал я. — Я тоже не уверен, что смогу убедить своих переместиться в Арктанию.
— Слушай, а там вообще старость так же будет работать? — задал довольно логичный вопрос Марк. — Вряд ли же люди там станут совсем бессмертными.
Честно говоря, я об этом как-то не думал всерьёз. Зато появился ещё один вопрос, который стоит задать Хотею. Он-то точно должен знать.
Спустя почти час мы были на месте. Вход в мирок Эйделона нашёлся без проблем, я отлично запомнил нужную могильную плитку. По ту сторону нас встретил всё тот же мир мёртвых: светлый сад, ухоженные дорожки, зомби, занимающиеся делами с деловитостью мелких муравьёв, и огромный храм из могильных плит.
Хотей нашёлся быстро. Он сидел на веранде с чашкой чая и видом человека, который не просто ждал гостей, а заранее знал, что те придут. Увидев нас, бывший бог даже не удивился.
— У вас лица либо как у заговорщиков, либо как у идиотов, — заметил он вместо приветствия. — А с вами, если честно, это почти одно и то же. Что случилось?
Я не стал ходить вокруг да около.
— Артём передал мне слова Эйделона. Его место бога в этом мирке теперь свободно. И, если захочешь, ты сможет его занять.
Хотей очень внимательно посмотрел на меня, а потом медленно поставил чашку на стол.
— Продолжай, — с интересом сказал он. — Мне нужны подробности.
— Я не знаю, насколько это правда, — честно признался я. — И Артём тоже не знал. Эйделон просто велел передать, что есть такая возможность. Он сюда уже не вернётся.
— Я подозревал, — кивнул Хотей.
— Но раз ты всё ещё здесь и сам мирок не схлопнулся. И раз ты уже был богом и это место тебе вроде бы даже нравится… — я запнулся, потому что дальше фраза начинала звучать совсем уж безумно. — В общем, если ты умрёшь здесь, то займёшь место Эйделона. Я проверил эту информацию с помощью Шёпота Судьбы, и он подтвердил правдивость его слов.
— И мы надеемся, что после этого ты сможешь вернуть мою семью, — нетерпеливо вмешался Марк. — Может не сразу, но хотя бы скажешь мне, возможно ли это, и что для этого потребуется.
Хотей неожиданно улыбнулся. Не весело или ехидно, а почти с облегчением.
— Надо же, — пробормотал он. — А я ведь думал об этом — как бы занять место Эйделона здесь.
Я уставился на него.
— Серьёзно?
— Фальк, я был богом, — напомнил он. — Пусть не самым важным и сильным, но всё-таки богом. И если совсем честно, мне совершенно не нравится быть человеком… я не знаю, чем смог бы заниматься в вашем мире, какое место занять.
Мы с Марком переглянулись.
— Не в смысле «ах, как печально и непривычно», — продолжил бывший бог, видя наши лица. — А по-настоящему не нравится. Я не создан для этого. Мне тесно в человеческом теле. Неприятно. Грубо. Медленно. Всё время что-то болит, хочется есть, спать, мёрзнуть, греться, искать деньги — вы это работой называете, думать о какой-то нелепой бытовой чепухе. А хуже всего то, что меня больше никто не чувствует сверху. Нет системы, нет пантеона и покровительства Богини Судьбы, нет этого… правильного ощущения мира. Только пустота, в которой я вынужден жить. Так что, если у меня есть шанс снова стать кем-то большим, чем обычный человек, я бы назвал отказ редкой глупостью.
Он сказал это с такой радостью, что мне даже стало немного стыдно. Мы-то не думали о том, чтобы помочь ему, а лишь хотели получить шанс для Марка воскресить его семью.
— То есть, ты согласен? — уточнил я.
— Разумеется, я согласен! — кивнул Хотей. — Более того, я буду тебе очень признателен, если ты убьёшь меня сам.
— Признателен за убийство, — хмыкнул Марк. — Докатились.
— Ну, знаешь, у каждого свои критерии хорошей дружбы, — фыркнул бывший бог. — Нас же можно считать друзьями?
Я не задумался ни на секунду.
— Разумеется!
— Вот и отлично.
Хотей встал из-за стола.
— Только давай без лишнего драматизма. Просто ударь Шаровой Молнией, чтобы я умер мгновенно. Боль — это то, что мне особенно не нравится в человеческом теле.
У меня неожиданно пересохло во рту.
Я уже убивал очень многих. Монстров, игроков, неписей, демонов, одержимых, всякую мерзость всех форм и размеров. Но сейчас всё ощущалось совсем иначе. Потому что передо мной стоял не враг, а друг. И даже понимая, что это лишь своеобразный акт перерождения, нанести ему удар было не так-то просто.
Хотей поднял на меня взгляд.
— Фальк, — уже серьёзно сказал он. — Не тяни.
Я молча поднял руку, собирая электричество. Молния сплелась в густой глубок плазмы. В храме сразу запахло озоном.
— Ну, — тихо сказал
