Ольга вскрикнула и прижалась к Корину всем телом.
— Что это, Игорь? Откуда появилось это чудище?
Корин улыбнулся.
— Началось представление, — объяснил он. — Свинцовое море — огромный аттракцион, нечто вроде Диснейленда для взрослых. Неужели ты забыла?
— Да… кажется, я что-то такое слышала… А почему на корабле не видно людей?
Корин собрался с духом и ответил:
— Потому что их нет. Я хотел остаться с тобой наедине и потому отвез на старый, давно заброшенный причал.
— А кто… кто управляет судном?
— Автоматика.
— И как долго продлится плавание?
Корин пожал плечами.
— Это зависит от ветра и многих других причин…
Думаю, через три-четыре дня мы достигнем западного берега.
Глаза Ольги впервые засияли. Она бросилась Корину на шею и осыпала его горячими поцелуями.
— Ох, как здорово ты все придумал, Игорек… — прошептала она. — Этот город… он навевал на меня тоску. Я чувствовала себя такой одинокой… Ты вечно был занят, и мне приходилось подстерегать тебя по ночам возле подъезда. Я вела себя как последняя дура, но ничего не могла с собой поделать…
Корин осторожно спросил:
— И ты… и мы проводили эти ночи вместе?
Ольга удивленно заморгала.
— Ну конечно… Все, кроме одной. Разве ты забыл? Ты вел себя так странно… быстро засыпал, а во сне часто ворочался и стонал… Тебя мучали кошмары?
— Да, — растерянно ответил он и подумал: «Выходит, бедная Линда была права. Я тоже все те дни находился под контролем… по крайней мере, по вечерам и ночам».
— А твой муж… он разве не ревновал?
Ольга жестко усмехнулась.
— Еще как. Но он во всем виноват сам. Эти три года оказались для меня сущим кошмаром. Михаил так и не смог понять, почему я так быстро разлюбила такого высокого, красивого, во всех отношениях преуспевающего мужчину.
— А он… он любил тебя?
— По-своему — да. Но очень по-своему. Я хотела поначалу стать частью его Жизни, а таковой у него не было. По крайней мере, этот образ существования я жизнью не могу назвать. Все холодное, претенциозное, очень дорогое… Все — напоказ, все — наружу, а внутри — пустота. Словом, мы оказались совершенно разными людьми. А потом я начала публиковать статьи в тюменских независимых газетах под разными псевдонимами, и он поклялся меня убить.
Корин вздрогнул.
— Не понял… Как убить?
Ольга снисходительно улыбнулась.
— Ну, конечно, не меня, а авторов этих заметок и статей. Я кое-что знала об изнаночной стороне его нефтяного бизнеса и не удержалась… Если бы ты только знал, Игорек, какие это люди! Лощеные снаружи и напрочь прогнившие внутри. Я долго терпела, притворялась полной дурой, но я же видела, как они безжалостно расправляются со всеми, кто становится у них на пути. Три года нашего брака — и два десятка заказных убийств людей, связанных с тюменским нефтяным бизнесом. И всегда концы в воду. Но я-то понимала… Слышала обрывки разговоров, видела лица, находила на столе мужа кое-какие записи… Конечно же, он не был главой этой банды, но и пешкой тоже не считался.
— И однажды он вычислил тебя?
— Да. При его связях это оказалось совсем несложно, хотя я вела себя очень хитро…
— Он угрожал тебе?
— Еще как! Он обозвал меня дурой, которая пилит сук, на котором сидит. А потом начал рассказывать всякие грязные вещи про отца…
— A-а… Он, кажется, тоже занимался в свое время нефтью?
— Да. Но он был другим, настоящим человеком! Пусть волком, а не овцой, но отец по крайней мере жил, а не существовал! И он был фанатично предан своему делу. Он был крепким хозяином, а не прыщом на заднице, понимаешь?
Корин промолчал. Ольга обожала своего отца, и всяческие реплики на этот счет были бы сейчас неуместны.
— Почему ты вспомнила обо мне? — задал он мучавший его вопрос. — Понимаю, жизнь с Михаилом у тебя не сложилась… но при чем здесь я? Три года молчала, а тут…
— Обрушилась словно снег на голову? — с кривой усмешкой продолжила за него Ольга. — Да, есть такой грех. Поначалу я посчитала наш роман простым девичьим увлечением… ведь ты тогда был так знаменит! А здесь, на Венере, ты показался мне просто Богом. Когда ты сумел посадить тарелку на Мраморном утесе, наша альпинистская группа уже потеряла надежду на спасение, понимаешь? Ты выглядел просто мальчишкой по сравнению с нашими проводниками, а проявил себя в отличие от них настоящим мужиком. Но вот в быту ты был, прости, сероват. Вернее, мне тогда так казалось по молодости и по дурости. А когда я наелась досыта всех этих бразильских карнавалов, Таити и Монте-Карло, я вдруг поняла, что совершенно одинока… А ты был таким замечательным другом!
Корин внимательно посмотрел на нее.
— Другом? — переспросил он. — Так вот в чем дело…
Ольга приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в лоб.
— Прости, Игорек, если я тебя обидела. Пойми — в жизни долгие годы моим главным мужчиной был отец. Но после его смерти осталась пустота… и ты, только ты сумел заполнить ее. Наверное, это тоже любовь, хоть и немного другая, чем я себе представляла.
Корин нервно рассмеялся и с силой потер одеревеневшее лицо.
— Ты что? — с испугом спросила его Ольга.
— Да так… Наверное, это судьба. Только три женщины по-настоящему волновали меня, и каждая видела во мне прежде всего друга. Разве это не смешно? Пылкая любовь, обожание, страсть — это все достается таким, как Володя Поплавский… да Господи, всем достается! Я же словно прокаженный… Когда я узнал, что ты прилетела на Венеру, то подумал, осел, что… Ладно.
— Что ладно? — тихо произнесла Ольга.
— Богу — Богово, а кесарю — кесарево, — объяснил Корин. А сам подумал: «Вот так рушатся воздушные замки. Бедная Линда, как нам с тобой обоим не повезло. Ты, по крайней мере, не пыталась лишать меня иллюзий. А Ольга… она совсем иная. Как говорится: что на витрине, то и в магазине. Та самая простота, что хуже воровства».
Кажется, лицо выдало его невеселые мысли. И Ольга грустно спросила:
— Ты уже жалеешь, что увез меня из города?
После некоторой борьбы Корин кивнул, отведя глаза в сторону.
— В общем, да.
Ольга помрачнела и, оттолкнув его в сторону, стремительно пошла через зал к выходу. А Игорь достал из кармана комбинезона пачку сигарет и с наслаждением закурил, глядя на заметно приблизившиеся острова. Он понимал, что вел себя глупо, но ничего не мог поделать со своим разочарованием. Но сейчас он был почти благодарен Омену. Ольга неожиданно встала между ним и Линдой, и он на время потерял покой, воображая Бог знает что… Если бы сейчас душа Линды вернулась в свое тело, о большем и мечтать нельзя было. По крайней мере, он знал бы, ради кого дальше жить и, если надо, умереть. В ее любви было слишком много жалостливого, материнского… так могла бы к нему относиться старшая сестра. Но все же это была любовь!
Выкурив одну за другой несколько сигарет, Корин полюбовался на стаю механических птиц, пролетавших над фок-мачтой в сторону островов, и спустился в капитанскую рубку. Там его ожидал сюрприз — автомат- штурман самовольно изменил курс! Вместо того, чтобы продолжать следовать в сторону третьего причала на западном берегу, он повернул корабль на юго-запад, к островам. Все попытки Корина вернуть каравеллу на пусть истинный ни к чему не привели — ни руль, ни паруса не желали его слушаться.
А это означало, что там, на архипелаге, его ожидало новое испытание. И нетрудно было догадаться, какое.
Он провел ревизию своего вооружения. Два карабина, два бластера, два стуннера и «дуэльный пистолет», который постоянно лежал в одном из карманов скафандра. Целый арсенал! Хотя сейчас ему бы не помешала небольшая пушка и несколько десятков гранат.
Жестокая игра продолжалась.
Когда до ближайшего острова осталось менее километра, корпус корабля сотрясся от жестокого удара. Не удержавшись на ногах, Корин упал и больно ударился лицом о приборную стойку. Тотчас же раздался сигнал тревоги. На световой панели возле двери вспыхнула пурпурная надпись: «Разгерметизация». А чуть позже ее сменила другая: «Нижняя палуба изолирована».
