— Это вы и называете землемирами?
— Да. Но вы, люди, вряд ли когда-нибудь увидите их.
— Почему же?
— Да потому что мы сегодня навсегда покидаем Солнечную систему. И человечество остается один на один со своими проблемами. Ты был прав: вы — скороспелки, и ваша мощь намного превосходит ваш разум. Отныне мы не собираемся вас ни подталкивать к войнам, ни охранять от них. Все теперь находится в ваших собственных руках. «Ген борьбы» будет непрерывно производить зло, а добро сможет создавать лишь человеческий разум. И мы не знаем, чем в конце концов окончится эта схватка. Но это нас не очень интересует. И дело здесь не в досадном крушении ЛИМПа и не в твоей догадливости. Это было двумя последними каплями, переполнившими чашу нашего терпения. Истинная причина в ином — Земля стала очень много брать и очень мало отдавать. Наверное, созидательные силы человечества исчерпаны. В прошедшем веке ваша планета создала мало истинно ценного, но зато породила целый океан уродства — в культуре, технике, обычаях и прочем. ЛИМП мог исправить положение, но это лишь продлило бы вашу агонию.
Корин смотрел на Омена, лихорадочно размышляя. Почему-то его сейчас меньше всего интересовало человечество. Он думал о другом… Так было во все времена — человек, обращаясь к Богу, всегда прежде всего просил чего-то для себя лично или для своих близких. Не мира на всей Земле, не здоровья всем детям и старикам, а того же самого, но только для себя, для своего ребенка или для своих родителей. И он сейчас хотел…
Омен понимающе улыбнулся.
— Ты такой же, как и все остальные, — мягко произнес он. — Не лучше и не хуже, не талантливее и не бездарнее. И ты хочешь попросить у нас того же, что попросил бы на твоем месте любой другой человек: воскрешения друга и обеих подруг. И надеешься, что мы скажем, что это НЕ ТЫ убил Ольгу.
— А разве… разве ее убил я?
— Да. На склоне вулкана мы установили нуль-транспортировочную кабинку и гипноизлучатель. Он освободил твое подсознание, и, перенесясь на место свидания с Ольгой, ты сделал то, о чем давно тайно мечтал.
— Я — мечтал? — в ужасе воскликнул Корин.
Омен кивнул.
— Ну конечно же. В этом было своеобразное изящество — одновременно наносить тебе болезненные уколы и в то же время выполнять твои подсознательные желания. Ты опасался Райнера и правильно делал — он действительно подозревал тебя в убийстве Ольги, и потому-то он и отправился в путешествие. Ты назвал точно время убийства — потому что убил своими же руками. И Райнера насторожило это и еще многое другое.
— Он видел меня с Ольгой? — помрачнел Корин.
— Да.
— А этот француз… Лафаер?.. Хотя… ну конечно, я стал ревновать его к Линде. Он так похотливо на нее смотрел…
— И он тоже понравился твоей девушке, — согласился Омен. — Линда устала от твоих проблем, а Лафаер был как раз из той счастливой породы людей, которые живут так же просто и легко, как летают птицы.
— И она… из-за этого и погибла?
Омен пристально взглянул на Корина. Впервые в его темных, холодных глазах промелькнуло нечто вроде сострадания.
— А разве она погибла? — спросил он.
Корин долго смотрел на него непонимающим взглядом, и вдруг на него накатилась волна дикого, животного ужаса.
Только сейчас он понял, что предстоит ему пережить в конце лабиринта.
Ему предстояло сделать выбор.
— Нет… — прошептал он, качая головой и медленно пятясь к причалу в сторону корабля. — Нет, только не это! Ольга умерла, и…
Омен недобро усмехнулся.
— Ты верно все понял — под конец мне хочется провести еще один крошечный эксперимент. Такого еще не случалось ни с кем из вас, людей. Ты дошел до конца лабиринта и заслуживаешь поощрения. И я предоставляю тебе выбор. В наших информкристаллах записаны обе личности — Ольги и Линды. А вот тело сохранилось только одно. И тебе самому решать, кто из двух любимых женщин останется жив, а кто — окончательно умрет. Мы можем, если хочешь, снять у Ольги все комплексы насчет чужого тела — это сделать несложно. Но выбор ты должен сделать сам. Наш корабль сегодня стартует с Венеры, и у меня нет времени. Ну, что решил? Вспомни — на этой планете нередко любовные треугольники решались с помощью убийства. Но тебе стрелять не придется.
Оцепенев, Корин долго молчал, не в силах пошевелить губами. Затем, вспомнив, он открыл один из карманов скафандра и вынул оттуда «дуэльный пистолет», найденный им в древнем космолете.
— Я сделаю свой выбор, — хрипло произнес он. — Но сначала я хочу встретиться с тобой один на один.
— Глупо, — пренебрежительно улыбнулся Омен.
— Пусть так, но я хочу этого! Или ты боишься?
Омен озадаченно взглянул на него.
— Это не самый лучший способ самоубийства, — произнес он. — И очень хлопотный. Я нахожусь сейчас на вершине Эвереста, почти в сотне миль отсюда. А нуль-кабинок на этом острове нет.
— Тогда я сам прилечу к тебе! — яростно крикнул Корин. — Пришли мне флиттер!
— А как же тело Линды? — поинтересовался Омен. — Лишенное разума, оно быстро придет в негодность. Тебе все равно придется сделать выбор. Или ты желал бы, чтобы на Эверест мы полетели вместе?
— Нет. Мне понадобится секундант.
— Райнер? На всякий случай мы записали и его разум.
— Н-нет… Вы могли бы сделать копию моего разума и переселить его в тело бедной Линды?
Омен с интересом взглянул на своего противника.
— Конечно. Признаюсь, это очень любопытный ход, я его не предвидел… Хорошо, пусть будет по-твоему.
Омен закрыл глаза, и тело Линды вновь обмякло. Корин осторожно усадил его на ближайшую скамейку и стал ждать, нетерпеливо прохаживаясь по причалу. Механический циклоп тем временем ожил и, не обращая внимания на человека, огромными шагами направился назад, в лес ветвистых скал. Казалось, он сожалел, что не придется проявить в бою свою свирепость и невероятную силу.
Корин проводил гиганта почти сожалеющим взглядом.
Ему предстояло встретиться с соперником посерьезнее.
Глава 17
«Омега» взмыла с причала и, постепенно набирая высоту, направилась в сторону плато. Корин прильнул к окну и некоторое время наблюдал за уходящим вниз островом Циклопа. Отчаливший от него корабль медленно совершал маневр разворота, произведя сложные эволюции парусами. Наверное, Омен намеревался вернуть его на прежнее место стоянки, дабы не вызывать у людей лишних вопросов и нездорового любопытства. А возможно, он готовился к следующему шагу в этой страшной игре, которую его противник из упрямства и гордыни не захотел закончить там, на берегу среди скал.
Корин вздохнул, подумав об этом, — и тут же услышал, как одновременно вздохнула Линда, сидящая рядом с ним в кресле второго пилота.
Линда?!
Корин повернул голову, словно ужаленный острой мыслью, и встретился взглядом с девушкой, в глазах которой сияло изумление.
— Господи… — одновременно прошептали они, а затем так же дружно нервно рассмеялись.
— Выходит, Омен не обманул… — произнесли они начало одной и той же фразы, но тут Корин предостерегающе поднял палец.
— Помолчи, ладно? — просительно сказал он. — Еще не хватает, чтобы мы говорили хором и шагали в ногу, словно солдаты в строю. Толк от нашего раздвоения будет лишь тогда, когда мы сумеем отойти хоть немного в сторону друг от друга.
— И тогда возникнет нечто вроде стереоскопии, — закончил за него Корин-2. — Что называется, ум хорошо, а два лучше, верно?
Корин кивнул, изучающе разглядывая лицо Линды. Оно вновь изменилось. В нем появилась мужская суровость, неулыбчивость, глаза сощурились, возле губ появилась знакомая жесткая складка… Изменения были незначительными, но они не оставили от былого очарования девушки и следа. Этакой синий чулок, сухарь в юбке. Словом, Корин в женском облике сам себе не понравился.
— Неужели я так паршиво выгляжу? — спросил Корин-2.
— Ну… на конкурс красоты я бы тебя не послал… Господи!
— Что такое?
