от нее и вдруг пропал. Целиком, полностью, молниеносно.
Змейка. От охватившего ее отчаяния Маруся вцепилась руками в волосы и со всей силы потянула их вверх, словно пытаясь снять с себя скальп. Неееет! Но как? Как он мог? Он сбежал. Трусливо сбежал, оставив тут всех. Украл предмет и воспользовался им для того, чтобы спасти свою шкуру. Илья, Илья, Илья. Почему ты так сделал? Что случилось с тобой?
Какое низкое, мерзкое и отвратительное предательство.
Маруся опустилась на кровать и сжалась, словно все ее тело съежилось от боли. Все стало происходить так быстро — гибель Носа, гибель целой группы, исчезновение арков, умирающая Ольга, предательство Ильи… Обреченность. Невозможность изменить события, невозможность хоть как-то повлиять на них, изменить, исправить, невозможность спасти. Обреченность ходить по коридорам, находя все новые и новые трупы и оставаться живой. А где-то там в городе папа ищет ее и сходит с ума от волнения, но он тоже не может ей помочь.
Свет замигал и с унылым стоном отключился. Ну правильно… Теперь осталось только оживить мертвецов и бегать в полной темноте, спасаясь от зомби.
Мысль была бредовая, но тем не менее, Маруся встала с постели и отошла подальше от Носа. Инстинкт самосохранения требовал двигаться и действовать. Но не давал никаких решений. Первым делом надо было вернуться к Ольге. Если она все еще жива, ей будет совсем невыносимо лежать там одной в темноте. Разумеется, помочь ей Маруся уже не сможет, но хотя бы… составить компанию, чтобы было не так страшно.
А лаборатория? Нужно ли спускаться вниз или уже можно забыть об этом?
Маруся выбиралась из медицинского блока, приложив руку к стене и ориентируясь по памяти. Благо тут все было довольно просто. Конечно, можно было отрегулировать сетчатку и на какое-то время сделать себя зрячей, но разум подсказывал, что в данный момент острой необходимости в этом не было.
Однако, уже выйдя в коридор, Маруся поняла, что необходимость была, потому что не видно было вообще ничего. Это была абсолютная чернота, плотная, непроглядная, жуткая сама по себе и еще более жуткая, если знать, какое количество мертвых тел было тут разбросано.
Нужная лестница находилась слева. И если нащупать стену и идти в ту сторону, то какое-то расстояние можно пройти хоть с закрытыми глазами…
Чтобы идти было легче, Маруся представила себе Ольгу. Маленькую, тоненькую, испуганную девочку… Как ни странно, но это действительно прибавляло храбрости. Никогда раньше Маруся не ощущала подобных чувств. Страх вперемешку со смелостью, с желанием рисковать ради кого-то и не тогда, когда не успеваешь подумать и действуешь машинально, а вот так, медленно, шаг за шагом, прислушиваясь к собственному дыханию, испытывая гордость, хорошую правильную гордость за себя, за то, что не сбежал, за то, что можешь сделать хорошее, светлое, доброе. Откуда что взялось? Непривычное, неведомое ранее чувство.
Марусе показалось, что она даже улыбается. Может быть, она и правда улыбалась, тихо, про себя. И может быть, это было сейчас не вовремя и не к месту, ведь было, мягко говоря, не до смеха, но сердце наполнялось теплом, как будто Маруся вдруг очнулась и захотела стать… человеком?
Неожиданное препятствие. Маруся споткнулась обо что-то и обеими руками уперлась в стену, чтобы не упасть. От неожиданности сердце чуть не выпрыгнуло, а потом и вовсе замерло, когда Маруся почувствовала, как чьи-то пальцы больно ухватили ее за лодыжку.
Руки предательски взметнулись вверх и, потеряв опору, Маруся упала на пол.
— Кто здесь?
— Иди вниз…
— Мама?
— Внииииз…
Тело действовало само, отползая назад и высвобождая ногу. Мама, не мама, все произошло так внезапно, что единственным желанием было убраться как можно дальше. Отбежать на безопасное расстояние…
— Спаси его.
Маруся схватилась за горло, которое от страха сдавил сильнейший спазм.
— Ты должна спасти его…
— Кого? Что происходит?
— Нас уничтожили.
— Как? Что с вами сделали?
— Они забрали все.
— Кто?
Ева не ответила. Маруся сидела на полу, в полной темноте, зажмурившись так, что заболели веки. Быстро, быстро, как можно быстрей зайти в глаза и поменять настройки. Так дальше нельзя. Так невозможно. Опасно. Страшно. Палочки и колбочки. Палочки в конусы. Выделить, применить, переключить… Хоть на 10 минут, а там посмотрим…
— Спаси его. Это главное…
Маруся посмотрела на маму. Теперь она видела ее, но лучше бы… лучше бы она никогда этого не видела. Ева лежала на боку, смотрела на Марусю безумными остекленевшими глазами и тянула к ней руки. При этом все ее тело то сжималось, то выпрямлялось, то выгибалось дугой. Она дрожала, тряслась, билась в конвульсиях… Маруся не выдержала и разрыдалась. Совсем как маленькая. Она дернулась на встречу, желая обнять и тут же отшатываясь обратно, словно от монстра. Но ведь это мама! Эмоции пересилили разум и она подползла поближе. Обхватила руками и прижалась как можно крепче.
— Мамочка… Мамочка, ну что с тобой…
— Иди вниз.
— Я не брошу тебя.
— Ты должна спасти.
— Я никуда отсюда не уйду! — в отчаянии закричала Маруся. — Я не могу так больше. Не умирай. Пожалуйста…
— Ты не понимаешь…
— Не понимаю.
Ева сделала глубокий вдох и ее тело резко выпрямилось, словно окоченело.
— Все… я все… спаси…
— Я сейчас… я сейчас…
Маруся схватила маму за плечи и попыталась сконцентрироваться. Нужно было как-то запустить механизм… тот волшебный механизм с голубым светом и нитями. Как в прошлый раз. Ну же… Как это сделать? Как его включить?
Ничего не происходило. Маруся видела мамино тело, но оно было не таким, как у Ольги. Оно было твердым, словно непроницаемым для Маруси. В него не проходил свет и нити, едва-едва закручиваясь от ладоней, тут же возвращались обратно, причиняя сильнейшую боль, словно они впивались в саму Марусю и сверлили ее насквозь.
— Мааам… Мам, держись. Пожалуйста. Мам… я… я не знаю, что сделать. Скажи мне. Ты ведь знаешь?
Слезы лились снаружи и внутри… Маруся просто захлебывалась от них. Ей так хотелось спасти маму, так хотелось сделать что-нибудь, хоть что-нибудь. Сейчас она, не задумываясь, пожертвовала бы всем ради чуда.
— Учитель… — еле слышно прошептала Ева. — Внизу. Он самое важное…
Маруся постаралась не плакать, чтобы услышать мамины слова, но чем сильнее она сдерживалась, тем громче были всхлипывания.
— Учитель? — громко переспросила она.
— Если ты спасешь его, он спасет нас.
— Он в лаборатории?
— Спаси его.
Маруся, не мигая, смотрела на маму и не знала, что дальше делать. Мозг разрывался на части. Было невозможно оставить ее здесь, невозможно оставить Ольгу, невозможно не выполнить просьбу и не спасти какого-то
