что сказать. Клер бросилась ему на шею, поцеловала в губы. Он ее обнял, не устояв перед этой неожиданной атакой, но спустя секунду оттолкнул.
— Клер, я считал, что вы не из тех легкомысленных девиц, которые соблазняют мужчин, провоцируют. Крошка моя, что на вас нашло? Вам — быть моей любовницей? Это настолько противоречит моим принципам, что я был бы себе противен. Я мечтал познакомить вас с родителями, с сестрой… Ваше поведение меня огорчает, правда!
— Ну и пусть! — холодным тоном отвечала Клер. — Хватит с меня высокообразованных, высоконравственных господ, восхваляющих добродетель и все в этом духе! Раз уж вы полюбопытствовали, Виктор, знайте: замуж за Фредерика Жиро я вышла по принуждению. Сначала это была позорная сделка между нашими отцами, потом — шантаж с его стороны. Иные мужчины после алтаря и белого платья позволяют себе насиловать жену когда и сколько пожелают. У нее согласия не спрашивают… Базиль, мой старый друг и убежденный анархист, предостерегал меня от подобных тиранов. Я, дурочка, не послушалась! Но теперь с этим покончено. Я буду жить, как считаю нужным. И уж точно не покорной рабыней мужа, которому его хорошо образованное семейство всегда найдет оправдание. Я обязательно поделюсь своими соображениями с Раймондой, которая притягивает к себе парней, как мед пчел. Если я вас разочаровала, что ж — нам не обязательно больше встречаться!
Клер встала, проскользнула в уже уснувший дом. Дверью хлопнула сильнее обычного — доказательство, что была взволнована. Растерянный Виктор поплелся домой. Фундаментальные принципы его пошатнулись. Он уже упрекал себя за резкость, рассердившую Клер. Более того: он уже представлял, как уводит молодую женщину в тень сада и овладевает ею на ковре из мягкой травы… Пройдя еще метров тридцать, шокированный собственными мыслями, он поздравил себя с тем, что устоял перед чарами столь опасной соблазнительницы.
«Наверное, она спит с каждым, кто ее захочет! Веселая вдова, в своем роде…» — распалял он себя, злясь на весь мир.
Но в глубине души он знал, что это неправда. Клер поддалась естественному импульсу, повела себя как свободная женщина, чье тело истосковалось по любви и ласке.
«Она сведет меня с ума!» — заключил он.
Перед сном, лежа в постели полуголый, в полнейшей темноте, Виктор горько сожалел, что все так вышло. Если бы не его глупость, они с прекрасной Клер провели бы несколько упоительных часов вместе…
«Я извинюсь и скажу, что на все согласен!»
Он уснул, повторяя про себя это обещание.
Глава 16. Клер Руа
Пастушья мельница, 10 сентября 1902 года
Клер вышла из перетирочного цеха. Она все чаще работала с отцом в цехах, где рабочие спешили посвятить ее в секреты ремесла. Всем было приятно видеть ее возле чанов, в розовом головном платке и большом переднике, подчеркивавшем тонкую талию.
— Я скоро вернусь, пап! — крикнула она. — Проклеивать будем на следующей неделе!
Формы наполнены, лишнюю влагу из больших листов бумаги отжали… Оставалось отнести их наверх для первой просушки.
В воздухе пахло дождем — одним из тех благословенных сентябрьских ливней, которые так освежают атмосферу. Клер чуть ли не столкнулась с незнакомцем, бродившем по двору. Это был парень лет двадцати, а может, и младше. Она поспешно извинилась:
— Простите, мсье, я думала о своем и вас не заметила! Вы кого-то ищете?
Незнакомец — Клер могла поклясться, что не встречала его ни в долине, ни в деревне, — снял полотняный картуз. У него было длинное подвижное лицо, коротко остриженные рыжие волосы, серо-зеленые глаза смотрели робко.
— Вы, случайно, не мадемуазель Клер?
— Она самая! — отвечала молодая женщина не без удивления.
— Я спросил дорогу в деревне. Ну, как добраться до мельницы… Солидное здание, и красивое! Позвольте представиться: Леон Каста!
Клер было не до пустых разговоров. Раймонда присматривала за Матье со своей обычной серьезностью, но ей хотелось присесть и наконец спокойно пообедать в компании маленького брата.
— Так вы искали меня, мсье? — спросила она, поглядывая в сторону крыльца.
— Да. Понимаете, мадмуазель, мне нужна работа. Раньше я ходил в море матросом, но потом решил: больше ни за что! После крушения «Бесстрашного» я два месяца провалялся в больнице, лечил легкие.
Клер невольно вздрогнула, разволновалась, посмотрела на парня с большей приязнью и тихо спросила:
— Кто рассказал вам про мельницу и про меня? Вы ведь попали в долину не случайно?
— Нет, конечно! — волнуясь, отвечал незнакомец. — У меня на судне был хороший товарищ. Жан его звали… По вечерам он только про вас и рассказывал! И про мельницу, и про собаку, которая на самом деле волк.
Леон огляделся, но таинственного пса так и не увидел. Клер едва заметно улыбнулась:
— Значит, и о Соважоне он рассказывал?
Она свистнула. Пес пулей выскочил из дома, подбежал к хозяйке, потом подозрительно обнюхал штаны гостя.
— Сидеть, Соважон! Это друг Жана! Леон, идемте в дом, я угощу вас вином. Уже почти полдень.
Он проследовал за ней в кухню, отмечая про себя, что эта девушка и правда так хороша, как ее описывал Жан: точеная фигурка, бархатные черные глаза, и приветливая, милая.
— Спасибо большое! — застенчиво поблагодарил он.
Через минуту Леон нос к носу столкнулся с Раймондой, которая показалась ему еще более красивой, чем Клер. Служанка, в белоснежном чепце на белокурых волосах, с повязанным вокруг тонкой талии передником, хлопотала возле старой мойки, выдолбленной в цельном куске камня.
— День добрый! — поздоровалась девушка.
— Раймонда, побудь, пожалуйста, наверху с Матье! — распорядилась Клер, доставая с нижней полки буфета два стакана и бутылку.
— Хорошо, мадам!
Леон не знал, как объяснить свой приход, путался в словах. Рассказ получался таким сумбурным, что Клер приходилось все время напрягать внимание. Вот что ей удалось понять: Леон поклялся, что нога его больше не ступит на корабль. Несколько месяцев он тяжело работал в порту Ла-Рошели, помогая матери кормить десятерых братьев и сестер. И вот в июле эта славная женщина повторно вышла замуж, и, освободившись от обязательств перед семьей, он решил поездить по стране.
— Жан столько рассказывал, как красиво в долине О-Клер и что лучше вас никого нет на свете! И я сказал себе: «Леон, поезжай-ка к мадемуазель Клер! Даже если у нее не найдется для тебя работы, расскажешь, что ее суженый пал смертью храбрых. Она наверняка долго по нему убивалась. Замечательный был парень!»
Клер сидела не шевелясь и была очень бледна. Она слушала, тогда как сердце в груди стучало все быстрее. Леон, очевидно, не знал, что Жан выжил
