Читаем без скачивания Записки практикующего адвоката - Luide

Не успела я устроиться на стуле возле постели Инны, как ведунья обратилась ко мне. — Милая, ты б сняла амулеты-то. Я же к дисам взывать буду, нехорошо здесь другую магию творить.

— Но у меня нет амулетов! — удивленно возразила я. — Только талисманы, а они никак не могут помешать.

Здесь следует заметить, что мало кто вникает в разницу между амулетами и талисманами. Все просто. Талисман вещь пассивная, он лишь призывает удачу и благоволение богов, но не имеет заметного непосредственного действия. Амулет же действует явно и активно, прямо выполняя возложенную на него функцию.

Вследствие своей пассивности талисманы никак не могут воспрепятствовать чужой волшбе, в отличие от амулетов.

Ведунья покачала седой головой. — Если ты врешь, то не понимаю, зачем. А если просто не знаешь, то вот это, — она ткнула пальцем мне на грудь, — Явно амулет, сильный.

Но я и в самом деле не ношу активных артефактов! Я перевела взгляд на собственную грудь. На груди одиноко поблескивала руна ансуз на цепочке. Эта вещица была подарена мне Шемиттом в самом начале наших с ним отношений, когда мы вместе отдыхали на море. Дракон не рассказал мне, где ее взял, но просил никогда не снимать. По его словам, эта подвеска мне очень подходит. Я и не спорила. Мне понравилась изящная руна из белого металла, закрепленная на тонкой цепочке. К тому же она и в самом деле символически очень мне подходила. Руна ансуз означает букву «А», то есть первую букву моего имени; это руна речи — помогает в спорах, выступлениях и тому подобном, что весьма полезно для моей работы; и к тому же это руна бога Одина — моего аса-покровителя.

Вот только, кажется, у этой руны было и еще одно назначение, о котором я даже не подозревала.

Я задумчиво еще раз изучила подвеску. Ничего примечательного на ней не обнаружилось — обычная руна, даже не вязаная, скромно украшена тремя бирюзовыми камешками (вязаная руна — в скандинавской магической традиции так называли знак, в котором были совмещены сразу несколько рун, прим. автора).

— И какое же действие имеет эта вещь? — поинтересовалась я у ведуньи.

Та только пожала плечами. — Не мое ремесло, но что-то насчет сведений или знаний.

Забавнее всего то, что я-то никакой информации от этого амулета не получала и даже не была осведомлена об этом его действии. Если продолжить мысль ведуньи, то выходило, что данная вещь предназначена, чтобы получать сведения обо мне. Весело, ничего не скажешь!

Я не знала, плакать мне или смеяться. Значит, несмотря на все слова о свободе, Шемитт следил за мной. Однако если бы я попыталась предъявить претензии дракону, то он наверняка заявил бы, что его поступок продиктован исключительно заботой обо мне. Ну, еще бы — а вдруг на меня нападут хулиганы? В какой-то степени это именно так и было, и я ничуть не сомневалась, что этот момент Шемитт тоже принял во внимание. Но решающим наверняка было не это. Дракон просто хотел в любой момент знать, где и с кем я нахожусь. А я не знала, как теперь к этому относиться.

Но в данный момент было не до размышлений об этом, так что я лишь спросила, как можно хотя бы временно нейтрализовать эту вещь. Выяснилось, что амулет настолько сильный, что не стоит и пытаться его заблокировать. Меня это известие не обрадовало, и это мягко сказано, ведь мне пришлось покинуть палату Инны.

Напоследок я, конечно, постаралась ее утешить и подбодрить, но это явно не слишком удалось. Схватки становились все чаще, и Инне было не до меня. Наверное, в этот момент ее вообще мало что могло утешить — это как раз тот редкий случай, когда женщина остается наедине с самой собой, как бы много людей не толклось вокруг.

Я убедилась, что у Инны включена мобилка, и велела ей звонить, если что-то будет не так.

Эту ночь я провела на скамейке перед больницей. Я боялась ехать домой — а вдруг понадобится моя помощь? Купить какое-то лекарство или еще что. Конечно, врач заверила меня, что все необходимое Инне принесут, но я просто не могла оставить ее в такой момент.

Я решила пока не звонить Максиму. Зачем его лишний раз дергать посреди ночи? Позвоню, когда станет что-то известно.

Я не могла ни о чем думать, просто сидела на лавочке и молилась. Молю вас, дисы, и тебя, благая Фригг, пусть только все будет хорошо! Пусть Инна благополучно родит, и все это забудется как сон. Пусть ее ребенок будет здоровым. Молю вас, боги! Не так уж часто я к вам взываю, но на этот раз прошу не ради себя. Ведь малыш ни в чем не виноват перед вами, неужели ему не суждено увидеть мир?

Часы текли как патока. Не зря говорят, что ждать да догонять — хуже нет. Все, что возможно, я уже сделала, и теперь нужно лишь дождаться результата.

Инна родила в девять утра. Мне даже разрешили на минутку заглянуть к ней в палату.

На груди подруги лежал крошечный ребенок. Наверное, мне просто так показалось, но в тот момент меня поразило, какой он маленький.

Инна счастливо, хоть и устало, улыбнулась. — У меня мальчик. Посмотри, какой красивый!

Я ответила, что красивее детей просто не бывает, и успокоила, что немедленно сообщу обо всем Максиму, а она может отдыхать. Подруга была явно очень вымотана, так что сил общаться у нее не оставалось, и я быстро попрощалась.

Врач, с которой я поговорила перед уходом, заверила меня, что ребенок нормальный и вполне здоров. Просто именно восьмимесячным новорожденным приходится особенно тяжко. Почему-то семимесячные действительно выживают чаще. Но у Инны все хорошо, и за жизнь ее сына можно не опасаться. Разве что им придется немного полежать в больнице для подстраховки.

Искренне поблагодарив врача, я вызвала такси и отправилась домой. По дороге я, как и обещала Инне, позвонила ее мужу и сообщила о прибавлении в семействе. Максим очень разволновался, но я убедила его, что все в порядке.

Я ехала домой и размышляла о том, что очень странно видеть, как рождаются дети у твоих школьных друзей. Они как будто становятся старше. Ни серьезные должности, ни замужество, ни прожитые годы так не меняли моих подруг, как рождение детей. Именно после этого женщина изменяется на глазах, у нее появляются новые интересы, непонятные мне страхи и проблемы. Возможно, это эгоистично, но я не хотела, чтобы Инна от меня отдалялась, хотя и понимала, что это неизбежно. Однако я искренне надеялась, что у нее хватит сил и времени и на общение со мной.

А мне оставалось лишь порадоваться за подругу и отправляться заниматься своими делами.

Утром после бессонной ночи выходить на работу — удовольствие ниже среднего. Но, к сожалению, сегодняшнее заседание я никак не могла перенести. На этот вторник у меня назначено заседание в апелляционном суде, и мне непременно нужно быть там. Решение районного суда было таким, что без слез не прочтешь.