Читаем без скачивания Записки практикующего адвоката - Luide

Свидетельница ответила. — Угу. Я его один раз видала.

— Когда именно? — уточнила я.

— Да тогда ж, когда его менты повязали. — объяснила свидетельница.

— А кроме того, какие либо отношения с ним вы поддерживали? — продолжила я.

— Да какие отношения? Говорю тебе, я его только разок и видала, — ответила госпожа Сидорова.

— Вы с ним договаривались, что он будет привозить вам клиентов? — настаивала я.

— Да ты что, дурная, что ли? Я его знать не знала! Да мне и не надо, на меня и так ведутся. — игриво повела бедром свидетельница, и я поспешила закончить допрос, пока судья не получил инфаркт.

Две остальные свидетельницы-проститутки, обе дриады, подтвердили показания своей товарки. С каждым допросом судья все больше мрачнел. Когда за последней свидетельницей закрылась дверь, он пару минут молчал, задумчиво листая материалы дела. И наконец судья Дроггсон обратился к прокурору. — У вас есть другие доказательства, подтверждающие, что занятие сводничеством подсудимого носило регулярный характер?

— Нет, ваша честь. — Выдавил прокурор.

— Понятно. — Судья откинулся на спинку стула и обернулся уже ко мне. — У защиты есть дополнительные доказательства?

— Да, ваша честь, — встала я. — Прошу приобщить к материалам дела копию жалобы моего подзащитного в прокуратуру.

— И о чем свидетельствует данная жалоба? — скептически вопросил судья.

— Ваша честь, подсудимый не занимался систематически сводничеством, как нас пыталось убедить обвинение. Нет никаких подтверждений этого, кроме показаний свидетеля Райдота. А данный свидетель является работником милиции и полагаю, что это должно зародить у суда сомнения в правдивости его слов. Остальные свидетели утверждают, что мой подзащитный не занимался сводничеством. Прошу вас обратить внимание, что следователь намеренно разгласил невесте подсудимого и ее отцу факт привлечения подсудимого к уголовной ответственности. Я полагаю, что это связано с какими-то личными интересами работников милиции.

Судья нахмурился, обдумывая мое объяснение, а потом обратился к Ларрии Доринсон. — Встаньте, пожалуйста. Вы не являетесь свидетелем, но я прошу вас говорить правду. Скажите, действительно ли следователь вызвал вас и уверял в виновности подсудимого?

— Да, — подтвердила гномка.

— И следователь рассказал вам подробности дела? — уточнил судья.

После утвердительного ответа гномки судья глубоко задумался. Кажется, он уже не был столь уверен в том, что подсудимый — прожженный сутенер.

— Хорошо, я удовлетворяю заявленное ходатайство, — наконец определился он. Надо же, даже мнением прокурора не поинтересовался! — У защиты есть еще ходатайства?

Я ответила. — Ваша честь, у меня есть ходатайство трудового коллектива магазина, где работает мой подзащитный. Коллектив просит передать подсудимого на поруки трудовому коллективу, что подтверждается также выпиской из протокола общего собрания. Также прошу приобщить к материалам дела справку о месте работы моего подзащитного, характеристику с места работы, а также копию трудовой книжки, и справку, подтверждающую, что водителем такси подсудимый больше не работает. Прошу удовлетворить ходатайство трудового коллектива с учетом того, что преступление не представляет большой общественной опасности, а также того, что мой подзащитный искренне раскаялся, и более того, в связи с увольнением он больше не будет подвергаться искушению вновь совершить преступление. — Я села на место. Да уж, не сомневаюсь, что повторно такой ошибки подсудимый больше не совершит, и никого ни при каких обстоятельствах подвозить к проституткам не будет.

Честно говоря, я просто пошла ва-банк. Конечно, у суда есть право передать подсудимого на поруки трудовому коллективу. При этом дело прекращается, подсудимый освобождается от уголовной ответственности, и впоследствии считается не судимым. Однако же таким правом суд пользуется нечасто, и обычно лишь в самом начале рассмотрения дела. Но в данном случае я уповала на то, что судья, обнаружив явное несоответствие утверждений прокуратуры о регулярном занятии подсудимого сводничеством и показаний свидетельниц, просто решит поступить по совести. А один-единственный случай, к тому же столь мелкий — это совсем другая история. Тем более что некоторую «натянутость» дела опытный судья, конечно же, заметил. Не сомневаюсь, что в ином случае рассчитывать на передачу на поруки провинившемуся гному не приходилось. Оставалось лишь надеяться, что присущая гномам обостренная справедливость сыграет свою роль.

Конечно же, прокурор возражал против передачи подсудимого на поруки.

Судья еще раз остро взглянул вначале на подсудимого, а потом на заплаканную гномку. Потом он буркнул, что уходит в совещательную комнату, и отправился к себе в кабинет.

Мы прождали целый час, пока судья был в совещательной комнате.

Кстати, возлюбленную гнома тут же отвел в сторонку ее папа, который пресекал все попытки дочери подойти к милому. Кажется, ей уже стало понятно, что вся эта история не стоит и ломаного гроша. Ну что ж, искренне надеюсь, что они помирятся.

Наконец судья вызвал нас и огласил постановление о прекращении дела и передаче подсудимого на поруки трудовому коллективу.

— И что это значит? — недоуменно поинтересовалась гномка.

Вопросы суду задавать нельзя, но судья Дроггсон соизволил ответить. — Это значит, что, по моему мнению, действия подсудимого не наделены общественной опасностью. Я думаю, что это был единичный факт и не считаю его сводником или сутенером. В связи с этим я закрываю дело и передаю подсудимого на поруки для контроля. Понятно?

Гномка согласно кивнула и вскочила с места.

Не скажу, чтобы это была полная победа, но в сложившихся обстоятельствах такой результат был прекрасным. Того же мнения придерживался и клиент, которого заметно потряхивало от всех переживаний.

Радости клиенту добавило то, что его драгоценная Ларрия со слезами на глазах кинулась ему на шею и умоляла простить за колебания. Судья Дроггсон даже соизволил улыбнуться, наблюдая эту умилительную сцену.

Совершенно счастливый Саградд Торрсон нежно обнимал свою невесту, а она что-то ему торопливо объясняла.

И тут я поймала краем уха смутно знакомое имя и прислушалась повнимательнее к ее взволнованной речи.

— Мне Оргадд Латтсон сказал, что ты преступник. Он говорил, что ты сутенер, нехороший гном и вообще меня не достоин. Я не верила, но тогда он позвонил тому следователю, и тот все нам с отцом рассказал. Я думала, что ты меня не любил, я вообще не знала, что и думать! — она всхлипнула, и жених немедленно принялся ее утешать.