Он наконец закончил стелить свое ложе, стряхнул соринки и выпрямился.
– Вот так, – проговорил он, придирчиво осмотрев работу. – А теперь пора идти за тележкой. После ужина увидимся, поболтаем.
– О чем?
– Посмотрим...
Когда за Белым закрылась дверь, Павел поднялся, разминая затекшие мышцы. Визит разносчика позволил скоротать еще полчаса. У Павла появилось новое занятие – ждать, когда разносчик закончит свои дела с ужином и вернется. Если им удастся найти тему для разговора, пожалуй, время пролетит быстрее. Не имело значения, подосланный он или нет. Павлу нечего было скрывать, про него здесь уже все известно.
Вновь потянулись пустые утомительные минуты. Прошла вечность, прежде чем в гулком коридоре заскрипела тележка. Брать ужин не было необходимости – обед лежал нетронутым. Но Павел все-таки захотел выйти – просто так, чтобы кивнуть разносчику, поинтересоваться, скоро ли он закончит.
Однако Белый вошел сам. Он протянул Павлу пластиковый пакет и сказал:
– Возьми. Здесь кое-что повкуснее, чем эти кирпичи. Если проголодался – можешь начинать без меня. Но я уже скоро приду.
Павел развернул пакет. Там лежали деревянные кольца, на которых было растянуто запеченное синтетическое мясо. Еще он нашел клейкие светло-зеленые листья, свернутые наподобие улиток, гроздья синеватых иголок, похожих на сосновые, но более мягких и сочных. Видимо, это была еда вождей «Покровителя». Она пахла странно, но не отталкивающе. Павел решил не начинать, пока не придет разносчик. Он лег на спину и опять принялся терпеливо ждать.
Белый вернулся оживленный и полный энергии. Он как будто раскрасил их убогое жилище яркими цветами.
– Все-таки ждешь? Ну, давай ужинать. Это повкуснее, чем прессованные концентраты.
Нет, Белый определенно послан высшими силами, чтобы спасти Павла от тоски. И даже неважно, какая у него цель. Главное – произошло Событие. И с этим Событием нужно было обращаться бережно – растягивать, как удовольствие, не тратить по пустякам.
Беда заключалась лишь в том, что сам Павел не мог избавиться от скованности. Разносчик провел долгие годы и приспособился. Павел же не представлял себе, что и он сможет научиться дышать здесь свободно. Постоянные мрачные мысли превратились в болезнь, которая никогда не отступала. И даже сейчас.
– Что нас ждет? – спросил вдруг Павел.
– У всех по-разному, – беззаботно ответил Белый, не поддерживая мрачный тон собеседника. – Я так и буду толкать тележку, пока не кончится полет. Тебя «обкатают» и поставят работать на фабрику или еще куда-нибудь. Остальные, у кого обнаружатся нужные способности, будут выполнять особые задачи. Таких, правда, мало. Буквально единицы.
– Со мной столько возились только для того, чтобы поставить на черную работу? – удивился Павел. – Не может быть. Меня должны были сразу убить или...
– А тебя и убьют... – равнодушно заверил разносчик.
И снова фраза осталась незаконченной. Снова воздух захлопнулся на том месте, где должно было стоять слово «если». Почему-то Белый не стал его говорить. Тогда это сделал Павел.
– Если? – И он вопросительно посмотрел на разносчика.
Тот ответил ему таким напряженным взглядом, что, казалось, воздух между ними раскалился и оплавился.
– Мягка ли фаланга рассекая воспламеняющий звездного дыма сияющим соком, – медленно проговорил он.
У Павла закружилась голова. Его мысли споткнулись об это уродливое нагромождение слов, которое выродилось из их беседы, как растение-мутант из ухоженных огородных грядок.
Затем Павел увидел, что лицо Белого стало меняться. В нем появилось нечто жесткое, из простоватого разносчика он превратился в сосредоточенного, исполненного волей и силой человека, владеющего какой-то роковой тайной.
«Мягка ли фаланга рассекая...»
Павла вдруг охватило знакомое чувство проникновения посторонних в свое подсознание. Но эти ощущения пронеслись, как вихрь, и исчезли, не оставив следа.
– Что это? – выговорил он наконец.
На лице разносчика промелькнула улыбка.
– Это контрольная фраза. Ее вычислили хозяева этого корабля и просили передать тебе. Я ведь не случайно пришел. Меня прислали они.
– Я и не сомневался.
– Ты меня не понял. Меня просили проверить, принадлежишь ли ты еще себе. Ключевая фраза действует на уровне подсознания. Если бы ты был закодирован, с тобой бы сейчас что-нибудь произошло. Ты бы закричал или, наоборот, уснул, это неважно. Но ты почти не отреагировал. Значит, контролируешь себя.
– И что дальше?
– Хозяева корабля называют тебя Восставшим. Они хотят видеть тебя и говорить с тобой.
– Зачем?
– Они сами тебе об этом скажут.
– Тогда зачем было устраивать спектакль? Можно было просто прислать посыльного.
– Ты меня опять не понял. Я говорю не о короле «Покровителя» и не о его гвардейцах. Я действую от имени настоящих хозяев корабля. Тех, кого мы называем пилотами.
– Это существа с серой кожей, сидящие в машинных залах? Я считал их слугами короля.
– Король тоже так думает. Но все гораздо сложнее. Лучше не спрашивай сейчас ни о чем, я просто посредник. Ты готов к встрече?
Павел встал, вернулся на свою лежанку, чувствуя на спине ожидающий взгляд Белого.
– На мою долю выпало столько лжи и предательства, – проговорил он, глядя в потолок, – что я не хочу снова становиться жертвой. Играйте в свои игры без меня.
Павел не был склонен верить в добрые намерения человека, большую часть жизни прожившего на «Покровителе». Он уже свыкся с мыслью, что вокруг только враги.
Белый неслышно приблизился к нему, сел рядом.
– Ты не забыл, с чего начался наш разговор? Напомню: с того, что тебя убьют. Ты спросил – «если». Я отвечу: если ты будешь лежать в своей норе и ждать смерти.
– А разве мне осталось что-то еще?
– Не спеши хоронить самого себя. Пока у тебя остается хоть капля воли к жизни, ты можешь самостоятельно действовать. Не надо давить в себе эту волю. Дай ей подняться.
– Зачем? У меня нет никаких шансов.
– У тебя нет шансов, пока ты валяешься без движения. Шансы есть у того, кто действует.
– Зачем вам нужен я? Неужели кого-то интересует моя конченая жизнь? И потом, ты и сам мог бы действовать. Ты ведь тоже контролируешь себя.
– Да, но я не Восставший. Есть и другие причины, о которых я пока не могу тебе говорить. И еще. Ты прав – ваши жизни здесь никого не интересуют. Но хозяева корабля имеют свои понятия о справедливости. Они дают вам шанс, и главная роль доверяется тебе.
– Скажи им, что я для нее не гожусь.
– Учти, я больше не собираюсь тебя упрашивать. Если ты на что-то надеешься...
– Я не надеюсь.
– Как угодно.
Белый тоже лег, отвернулся к стене и замолчал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
