Николай Яковлев рассказывал, что на уговоры включить в книгу всевозможные ремарки и отступления о ведущей роли политработников и коммунистической партии Жуков в конце концов раздраженно ответил: «Ну, если надо, то напишите сами! А я подпишу…». Это было реальным выходом из положения. «Мы посадили группу за работу, вскоре текст был готов», – вспоминал Яковлев.
Уважаемый Леонид Ильич!
Обращаюсь к Вам с просьбой. В 1965 году я закончил разработку своих воспоминаний, над которыми работал несколько лет. Осенью 1965 года рукопись мною передана в издательство АПН.
По имеющимся сведениям, рукопись передана в отдел ЦК КПСС тов. Д. П. Шевлягину.
Времени прошло много, а судьба моей рукописи мне не известна. Очень прошу Вас, Леонид Ильич, дать указание по изданию моей рукописи. Очень хотелось бы издать книгу к 50-летию Советской Армии.
Маршал Советского Союза Жуков11 декабря 1967 года
Ответа не последовало. Книга и дальше лежала «в столе» издательства. Жуков испытывал чувства, близкие к отчаянию. В полной мере понять их сможет только тот, кто отдавал в издательство книгу, написанную с полной отдачей, а потом сталкивался с глухой стеной молчания. Или уклончивых ответов, что ничуть не легче.
В то же время в семье Жуковых случилась беда – заболела Галина Александровна. Диагноз был страшным: рак. Сделали срочную операцию, но выяснилось, что уже поздно. И надежды на излечение нет.
Георгий Константинович извелся от переживаний за жену настолько, что и его организм не выдержал. «Он был напряжен, мрачен, сказал мне, что страшно переживает за исход операции, – писал в воспоминаниях врач Г. К. Алексеев, лечивший Жукова. – О себе между прочим заметил, что стал чувствовать какую-то неуверенность при ходьбе, назначен на консультацию к невропатологу. А через несколько дней произошла катастрофа – тяжелейший ишемический инсульт».
Врачи спасли жизнь маршала, сохранив его рассудок. Но Жуков был наполовину парализован и без посторонней помощи не мог даже сидеть.
Методист по лечебной физкультуре санатория «Барвиха» Валентина Собко рассказывала Владимиру Карпову: «Был он очень плох. После инсульта не мог встать на ноги. Сидел только, когда кормили и поддерживали. Настроение у него было подавленное. Да и понятно, много месяцев в постели, перспектив на поправку он не видел… Я вошла в его люкс, представилась: «Здравствуйте, Георгий Константинович. Я методист лечебной физкультуры. Буду вам помогать». Он взглянул на меня искоса и сказал: “Мне это не поможет. Я уже ни во что не верю. Идите”».
Валентина Андреевна вышла, потом вернулась, но на этот раз даже сказать ничего не успела – Жуков воскликнул: «Я вам сказал, уходите. Нечего меня мучить!»
И тут методист, по ее собственным словам, «ощетинилась и, не скрывая своей обиды, выпалила:
– Вы Жуков! Вы не можете оставаться в таком беспомощном состоянии. Вы маршал! Вы должны ходить, работать! Что значит «не верите»! А я могу, я умею помочь в таких случаях. Не одного выходила!
Он удивился такому отпору и спрашивает:
– Ты воевала?
– Да, в 8-й гвардейской армии.
– У Васи Чуйкова?
– И у него, и у маршала Жукова. Я была военфельдшером санроты 266-го гвардейского стрелкового полка.
– А сколько же тебе лет?
Ну, тут я уже почувствовала – овладела ситуацией, отвечаю:
– Э, нет, Георгий Константинович, так дело не пойдет. Женщину о возрасте не спрашивают. Вот позанимаемся с вами лечебной гимнастикой, я вам все расскажу.
Улыбнулся. Оттаял. И стали мы с ним заниматься. С чего начали? Обнимались! Он тяжелый, я его поднять не могу. Вот я низко склонюсь над ним и говорю: «Обнимайте меня». Он обхватит меня руками. А я продолжаю: «А теперь я вас обниму». Так вот обхватим друг друга, и я выпрямляюсь, а он садится. И так много раз. Вот с такого упражнения начали. Он смеется: «Хорошее упражнение, с женщиной обниматься». А я рада – отходит, поверил, смеяться научился».
Постепенно Жуков снова начал ходить, опираясь на трость и на руку Валентины Андреевны или жены.
«Стали в парк выходить на прогулки, Галина Александровна – святая женщина! – нам помогала. Машенька вокруг бегала. Очень он их любил, однажды, вздохнув, сказал:
– Да, милая Валентина Андреевна, все у нас с Галей есть, и Маша есть, все, а здоровья нет. Жаль!»
Глубокоуважаемый Леонид Ильич! Алексей Николаевич!
Прошло немало времени с тех пор, как АПН подготовило книгу «Воспоминания и размышления». Учтены все замечания и пожелания рецензентов.
Мне известно, что и отдел ЦК КПСС (тов. Степанов) дал свое весьма положительное заключение на мою рукопись. Меня крайне огорчает ничем не объяснимая задержка в выходе книги в свет. Ведь это труд моей долголетней жизни.
Очень прошу Вашего вмешательства.
С уважениемМаршал Советского СоюзаГ. Жуков23 февраля 1968 года
Причина, по которой тормозили «Воспоминания и размышления», была простой. Леонид Ильич Брежнев, еще не превратившийся в героя анекдотов о «бровеносце в потемках», уже вполне анекдотично жаждал, чтобы в книге Жукова был упомянут его личный и неоценимый вклад в Победу.
Когда это прояснилось, Жуков сначала страшно разгневался.
– Почему я должен его упоминать? – бушевал старый воин. – Я не знал во время войны никакого Брежнева!
Но поостыв, он согласился с мнением редактора и близких друзей: если не выполнить это условие, книга не выйдет. Но ведь действительно – нигде ни разу не встречались… И в издательстве, где людей, искренне переживавших за маршала, оказалось больше, чем в верхних эшелонах власти, придумали такой изящный ход: мол, Жуков, будучи под Новороссийском, хотел посоветоваться с полковником Брежневым, но – какая досада! – не застал того на месте…
– Умный поймет… – невесело усмехнулся Жуков.
Умных и умеющих читать между строк оказалось предостаточно. Славы Брежневу эта история если и прибавила, то весьма сомнительной. По всей стране пошли гулять анекдоты о том, как Сталин и Жуков обсуждают план важной операции, и вдруг генералиссимус спрашивает маршала: «А вы с полковником Брежневым посоветоваться не забыли?»
Но главная цель была достигнута. Процесс сдвинулся с мертвой точки. Когда книгу наконец-то сдали в типографию, один из рабочих, узнав, чье произведение предстоит печатать, воскликнул:
– Да мы круглые сутки работать будем! Мы с Жуковым воевали против фашистов, готовы работать в три смены хоть бесплатно!
В марте 1969 года редактор Миркина привезла Жукову сигнальный экземпляр…
* * *
14 августа 1969 года опальному маршалу вручили медаль «Золотая звезда» Героя Монгольской Народной Республики. Это было высшее почетное звание Монголии. Поначалу, еще в 1922 году, правительство революционной Монголии утвердило персональное почетное звание, которого 23 сентября 1922 года был удостоен руководитель революции Дамдин Сухэ-Батор. 5 июля 1941 года в стране было учреждено звание Герой Монгольской Народной Республики, которое распространялось и на всех награжденных с 1922 по 1941 год. Согласно официальным наградным документам, «звание присваивалось монгольским и иностранным гражданам за исключительное мужество и самоотверженность и за выдающийся подвиг». Жуков получил его за победу на Халхин-Голе – к 30-летнему юбилею боев. К предыдущему юбилею Халхин-Гола, во времена Хрущева, отправившего Жукова в отставку, руководство Монголии наградить Жукова не решилось. Кстати, первым советским гражданином, ставшим Героем Монгольской Народной Республики 17 декабря 1949 года, был Сталин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
