на заправочном буйке обменялись деликатесами с одним сухогрузом…
– Лех, вы меня закормите. Помилосердствуйте!
А Гюрг молчит, сыпанул ей на тарелку какого-то розового горошка, не спросясь, и ресниц не подымает. У всех рукава рубашки закатаны выше локтя, а у него – запонки. С черным камнем. Завтра непременно надеть белую рубашку и те запонки, что Кони подарила…
– Вы купались? Как вода?
– Трудно сказать, Ага, потому что воды не было видно – туман. Впрочем, ничего особенного.
Похоже, что сегодня Гюрга отнюдь не занимает ее судьба, – следовательно, незачем рассказывать об утренних приключениях.
– А аполин этот туман не распугал?
– Вы как в воду глядели, Норд, – аполин не было. Ни одной.
Ну посмотри, посмотри и спроси хоть что-нибудь – сколько можно думать о чем-то своем?
И – словно угадал – властное сухощавое лицо (таким она представляла себе римских цезарей) легко и надменно обращается к ней – сверху вниз, и вдруг в пушистых зарослях ресниц ослепительно вспыхивают голубые глаза – точечные васильковые молнии, изредка возникающие над здешним морем в предутренние часы, когда их так легко спутать со звездами…
– Я все время слушаю вас, Варвара, и поражаюсь: вы единственная, кто ни разу не спутал ни одного имени…
Значит, все это время он слушал только ее, а вовсе не был углублен в собственные мысли!
– А как же иначе? У вас и характеры разные, и лица – совсем как у аполин, они хоть и лысые, но ведь не спутаешь…
И грянул хохот. Да такой, что разом обернулся весь соседний стол. Варвара вспыхнула и разом похорошела так, что все невольно заулыбались, – не неведомому поводу для гомерического веселья, а просто потому, что иначе смотреть на нее было невозможно. Один Сусанин не дрогнул, – положив кулаки на стол, он оперся на них подбородком и не мигая уставился на девушку. Страх и ужас в одном лице. Фобос и Деймос.
Вместо того чтобы опустить голову, Варвара запрокинула ее так, что заострившийся подбородок выставился вперед:
– Благодарю вас. Я уже сыта.
Она хотела встать, но Гюрг протянул руку, словно хотел положить ее на смуглое Варварино запястье, но, не закончив движения, остановился – Варвара даже чувствовала тепло его ладони над своей кожей. «А ведь если бы я была в рубашке с длинным рукавом, он положил бы свою руку на мою… – пронеслось у нее в голове. – Дали небесные, да кто же научил его быть таким бесконечно чутким – и смогу ли я сама хоть когда-нибудь стать такой же?»
– Мы действительно очень похожи, – мягко проговорил Гюрг. – И у всех нас короткие, незапоминающиеся имена – новичку не позавидуешь! А вам хоть бы что, словно вы находитесь среди нас уже не один год. И этого никто другой, кроме вас, достичь не сумел.
Он говорил совсем негромко, но Варвара была уверена, что его слышат и за третьим столом. Прекрасно. Пусть послушают.
– Одно маленькое замечание, Гюрг, если позволишь, – это подал голос Шэд, чьи отливающие синевой щеки и ворчливый голос, напоминающий гул созревающего для извержения гейзера, мало сочетались с изысканностью манер, общей для всех разведчиков. – Дело в том, что ни «Варвара», ни «Норега» в систему наших имен не вписываются.
– Согласен. Предложения?..
– Нора, – сказал Шэд.
– Не пойдет, похоже на меня, что не допускается, – возразил Норд. – Нова – не лучше. Вано – мужиковато…
– Да, созвучные имена в экстремальной ситуации могут привести к нежелательным результатам. Варвара… Барбара…
– Барб! – подсказали сразу несколько голосов.
– Согласен, Барб. Варвара, с этого часа вам присваивается боевое имя, употребление коего в рабочее время обязательно. В свободное от работы – на ваше усмотрение.
В Варваре взыграла неистребимая ее строптивость.
– Хм, и даже без этого: «С вашего позволения, мэм!»
– У мэм странные представления о субординации, – заметил молчавший до сих пор Хай. – Приказы не обсуждаются. А имена… и что это вся дичь рыбой припахивает… имена должны быть максимально короткими, звучными и непохожими друг на друга, чтобы ни один киб или робот не спутали. Люди-то разберутся.
– В таком случае ваши мамы обладали удивительным даром предвиденья! – не унималась Варвара.
– Не столько мамы, сколько начальство в лице командора Гюрга. Меня, например, зовут Ефим Хайкин, но производное от имени исключается, потому что при обращении «Эфа!», как сначала предполагалось, все кибы и роботы подпрыгивают на месте, а затем бросаются в кусты отлавливать воображаемого гада. Пришлось стать Хаем.
– Ну, тогда Ага – это от Агафона?
– Как можно! – Рыжие брови над хитрыми зелеными глазками сложились уголком, выражая притворное негодование. – Я есмь Агенобарб, что значит – Краснобородый. А также Яша Новиков по совместительству, но Яш – слишком близко к Яну, а Нов – опять же к Норду. Пришлось усекать прозвище.
– Бедняги, и всем-то вам приходится… Ну, откуда появился Эрбо, я не рискую предполагать…
– Попросту Роман Борисович.
Варвара покосилась в сторону командора, который неторопливо допивал свой сине-зеленый чай. А вот что касается его «боевого имени», то он сам ей расскажет, что и откуда. И в более подходящей обстановке. Командор сложил салфетку, и все разом поднялись.
– Шэд, запроси космодром – как там у них с отлетом?
Шэд запросил. Автоответчик писклявым голосом (ох уж эти освоенцы, батарейки не поменяют!) проинформировал, что людей поблизости нет, все на площадке, а отлет намечается примерно через семьдесят часов.
– Жалко, – вздохнул Хай, – немного подзадержались бы – и мы с ними, прямехонько на Матадор. Там сейчас разгар сезона!
– Разговорчики! – строго прикрикнул на него командор. – Не успели засучить рукава, а уже на курорт собрались. Ох и гвардия мне досталась…
Временами он становился чуточку похожим на Сусанина, и это почему-то смешило Варвару. Она невольно глянула на соседний стол – бывший начальник (дали небесные, да что это она – «бывший»! Она ведь еще не давала согласия на переход в Голубой отряд, и еще надо подумать…) смотрел на нее по-прежнему, водрузив подбородок на кулаки и сузив глаза до двух горизонтальных черточек.
– В такой пакостный туман – только и мечтать, что о курорте, – пытался оправдываться Хай, – да и дело-то всего нескольких дней, Тамерлана – планетка средней сложности…
– Тьфу! – Суеверный Шэд по-настоящему плюнул через левое плечо. Гюрг нахмурился и поднялся:
– Встали! Альбатросы…
– …глубокого космоса, – отчетливо закончил Сусанин.
Варвара, поднявшаяся вместе со всеми, почувствовала, что напряжение, нараставшее день ото дня, может сейчас вылиться в открытую стычку. Это с раннего-то утречка!
– Пошли работать, – неожиданно для себя естественно проговорила она и первая покинула трапезную. Кто-то вышел следом и остановился рядышком на верхней ступеньке.
Оглянулась – Сусанин.
– Ты вот что… – протянул он. – Здание
