— Я просто обязана буду это сделать, — ответила Ники, — если это заставит Хайленда покинуть табачный бизнес.
В зале поднялся гул возбуждения. Вот, значит, какая новость! Невероятная, однако тем не менее новость…
Смирив свою гордость, Ники поехала на ферму Риверсов, чтобы повидаться с Уиллом. За месяцы, прошедшие после фестиваля, его популярность достигла такого уровня, что ему не нужно было стоять на дороге, чтобы ловить своих поклонников. Он мог теперь позволить себе роскошь оставаться дома, смог оборудовать абсолютно профессиональную студию звукозаписи и не должен был теперь никуда уезжать, чтобы записывать свои пластинки. Земля Риверсов теперь стала сценической площадкой, как это могло быть много лет назад, когда табак был королем.
Ники застала Уилла, когда он выгуливал одну из лошадей своей четверки на участке, который его отец когда-то вынужден был продать, а Уилл теперь выкупил обратно. Завидев Ники, он повернул лошадь и пошел ей навстречу.
— Похоже, у тебя теперь есть все, что ты хотел, — сказала она. Он прищурил глаза на солнце и взглянул ей в лицо, словно искал в ее словах какой-то скрытый смысл.
— Не знаю, получал ли кто-нибудь «все», — сказал он небрежно. — Но я не жалуюсь. Что привело тебя сюда? — спросил он. — Не думал, что у тебя сейчас найдется время для Виллоу Кросс, с этими твоими разъездами от одной уличной трибуны к другой.
— Я здесь для того, — бесстрастно сказала она, — чтобы просить твоей помощи. Ты гораздо более популярная тема, чем табак. Если ты отправишься со мной на некоторые диспуты и, может быть, споешь песню, я смогу заинтересовать людей, которых не интересуют деловые новости. У них есть их доля, до которой я хочу добраться. Мне просто нужен способ привлечь их внимание.
— И как далеко ты хочешь, чтобы я зашел? — прервал он со странным выражением лица. Чтобы я ухаживал за репортерами-леди? Или, может быть, подкупал мужчин? Ники подумала, что он дразнит ее.
— Я вовсе не намерена подсказывать тебе, что и как делать, — ответила она, — я всего лишь прошу тебя помочь мне в добром начинании. Что бы ты ни думал обо мне, ты должен признать…
— Но это не мое дело, — сказал он спокойно, и теперь его лицо было серьезно. Я знаю, что ты веришь в то, что делаешь доброе дело, Ники. И Бог видит, что я не питаю любви к табачным компаниям. Но я не могу помогать тебе выталкивать из бизнеса еще больше фермеров. Просто не могу. Попроси меня петь для бездомных. Или накормить голодных детей. И я отправлюсь за тобой в ту же минуту.
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь, черт побери! Я могу сказать это, лишь взглянув на твое лицо. Ты так чертовски захвачена этой идеей относительно «Хайленд», что в твоей голове просто нет места, чтобы понять кого-то, кто думает иначе! Точно так же, как в твоем сердце нет места для…
— Я не хочу больше ничего слышать, Уилл Риверс! — оборвала она. — Не хочу еще раз выслушивать, что во мне не правильного, даже в одной из твоих песен. Она повернулась на каблуках и ушла.
Ладно, подумала она, если Уилл не поможет, она должна найти другой способ рассказать американской публике правду о табаке. Зная о каждодневном аппетите средств массовой информации на свежие новости, Ники решила выдавать им такие, какие влекли бы за собой шлейф различных подходов к каждой публикации, каждой телевизионной программе.
Репортеру «Вашингтон пост» она говорила о вторжении табака в иностранные государства. «Я потрясена, — сказала она, что при поддержке наших политиканов мы позволяем таким компаниям, как „Хайленд“, соблазнять детей. Знаете ли вы, что „Хайленд“ предлагает японским подросткам бесплатные билеты на рок-концерты взамен на пустые пачки сигарет? Можем ли мы терпеть такое в Соединенных Штатах? Или это не так плохо, если происходит в другой стране?»
Корреспонденту «Нью-Йорк таймс» она говорила о жульнических методах рекламы, когда под видом передовых статей помещали серию рекламных материалов табачной индустрии. По мере того как истории о Ники Сандеман множились, ее начали сравнивать с Жанной Д'Арк и Дон Кихотом.
Ее первоначальная группа инвесторов возрастала день ото дня, привлекая мужчин и женщин из всех общественных слоев. Контора Кромвелла нашла необходимым добавить еще одну форму сотрудничества с ней, занявшись бизнесом Ники. Ее пакет из десяти процентов акций вырос до двенадцати, потом до пятнадцати, а затем до восемнадцати. Число доверенностей на голосовании также росло, вначале медленно, а затем все быстрее, по мере того как имя Ники становилось почти таким же известным, как Уилла.
По случаю тринадцатой годовщины Великого американского похода против курения она выступила в шоу Опри Уинфри и рассказала, как курение стало главной убийцей женщин. «Это не тот случай, когда нужно равенство, — сказала она. — Я думаю, что женщины должны поставить своей целью прекратить распространение этой отравы. Вот что я намерена сделать, когда займу место в правлении „Хайленд“.
Сразу после этого Ники получила телеграмму от Хелен. «Я всегда знала, что ты хорошо воспитана. Теперь, похоже, ты тоже открыла „что-то особенное“ в самой себе. Я молюсь за твой успех».
По мере того как приближалось ежегодное собрание акционеров, компания Ники набирала силу. Затем она получила новый мощный импульс. В статье «Нью-Йорк таймс» сообщалось, что «Ригал Тобакко» объявил о потере дохода в 447 миллионов долларов от внутреннего падения потребления сигарет — по сравнению с чистой прибылью в 335 миллионов за тот же период предыдущего года. В статье отмечалось, что эти потери были возмещены за счет высокой производительности продовольственных подразделений.
Ники размножила эту статью и разослала всем держателям акций «Хайленд» с письмом, предупреждающим, что при нынешнем руководстве «Хайленд» вскоре встретится с падением того же рода.
Как бывший служащий «Ригал», она так высказалась в «Уолл-стрит джорнэл»: «Если бы „Ригал“ не имела своих продовольственных подразделений, то оказалась бы сейчас по-настоящему в тревожном положении. „Хайленд“ грозит еще худшее, если не выручит заграничный рынок. Мне кажется, что больше смысла в следовании общей тенденции, чем в попытках идти против нее. Американцы тратят более ста миллионов долларов в год, чтобы избавиться от курения. Они обращаются к гипнотизерам, слушают действующие на подсознание пластинки, прибегают к иглоукалыванию ушных раковин, жуют жвачку с никотином, применяют растительные лекарственные средства. Они даже смоделировали вслед за „Анонимными алкоголиками“ программу „Анонимные курильщики“. Неужели это ни о чем не говорит табачной индустрии?»
Приглашение прибыть на Остров Фламинго поступило утром следующего дня после того, как «Уолл-стрит джорнэл» опубликовал ее выступление. Его доставила круглосуточная курьерская служба. Это было письмо с печатным заголовком фирмы «Хайленд Тобакко компании» в верхней части листа. Само послание было написано от руки чернилами, нацарапано наспех или в разгневанном состоянии:
