На завтрак она шла, прихрамывая, но довольно свободно. Ею владели два чувства. С одной стороны — радость от того, что закончилось, наконец, заключение в комнате, и она могла вновь ходить, где вздумается; с другой — тревога от ожидания того, что её ждёт. Как её встретят? Что скажут? Отвернуться? Засмеются? Ей так и не удалось продумать своё поведение, свою реакцию на неодобрение окружающих. В том, что это будет именно неодобрение, она была уверена. А потом? Что будет потом? Ей придётся вернуться домой, не закончив курс? Или комендант будет ждать приезда дяди Яноша, чтобы тот сам решил её судьбу? Одни вопросы без ответов. Но уж лучше поскорее всё решилось, чем думать об этом, представляя всякие гадкие ситуации.
Когда Элен вошла, все уже сидели за столом. Её обычное место, слева от Юзефа, оставалось свободным. Она прошла и села, хотя это было для неё сейчас непросто — пришлось перешагивать через скамью. Она оперлась о плечо Юзефа, одновременно тихо сказав:
— Позвольте к вам присоединиться.
Юзеф вздрогнул, удивлённо глянув влево, и тут же поддержал её, помогая перешагнуть. Теперь внимание всех присутствующих было направлено на неё. Элен невозмутимо начала накладывать себе в тарелку овсянку, внутренне сжавшись в ожидании реакции на своё появление. Но слова, с которыми к ней обращались многие, были обычным приветствием или выражали радость по поводу выздоровления. Элен подняла глаза, улыбнулась и начала отвечать на вопросы и сама их задавать. Внутри будто посветлело: они не знали! В этот момент она встретилась взглядом с Лехом. Он, усмехаясь, смотрел на неё, будто оценивал, не сейчас ли обнародовать новость? Но решил пока промолчать. Это не столько успокаивало, сколько настораживало. Почему Лех молчит? Считать это проявлением благородства было бы смешно после всего того, что произошло. Значит, он что-то задумал. Вот только что?..
Постепенно за столом оставалось всё меньше людей. Последним ушёл Юзеф. Элен вышла с ним и с тоской смотрела, как он быстро пошёл по коридору в сторону зала. А ей вновь придётся вернуться в свою комнату. Ей так этого не хотелось! Но она чувствовала, как с непривычки стал ныть бок. Пришлось идти и прилечь. Отдохнув часа два, Элен снова встала и решила выйти прогуляться в парк. Дорожки были расчищены, мороз лишь слегка пощипывал щёки. С удовольствием оглядевшись, она пошла по аллее, даже не замечая, что улыбается.
С этого дня Элен стала выходить дважды в день и каждый раз проходить всё большее расстояние. Доктор, к счастью, оказался и на сей раз прав, и нога быстро восстанавливалась. Да и бок болел всё меньше. Вдохновлённая этим, Элен решила ходить в более быстром темпе, но почти сразу вынуждена была остановиться. Интенсивные движения требовали интенсивного дыхания, а этому препятствовала тугая повязка вокруг тела, да и боль в рёбрах тут же вернулась. Это очень её расстроило, так как означало, что вернуться на занятия она всё ещё не может. Тем не менее, от прогулок, всё более длительных, она не отказалась, обязательно при этом хоть немного пытаясь пройти очень быстро. Как-то она попалась. Во время этой коротенькой «пробежки» её заметил доктор. Элен даже представить не могла, что он способен на такой резкий окрик. Она стояла перед ним, как маленькая девочка, застигнутая за тайным поеданием конфет перед обедом. Доктор был очень сердит и сказал ей всё, что думал о безрассудном поведении некоторых, торопящих выздоровление, и о вреде такой торопливости. Несмотря на непривычно жёсткий тон, доктор был, как всегда многословен. В конце своей речи он пообещал Элен запереть её в комнате под охраной Штефана, если ещё раз увидит подобное нарушение своих предписаний. Впервые Элен не нашла, что возразить.
* * *
Так прошло три недели со дня нападения. Наконец, доктор снял повязку, и Элен смогла дышать свободно. Рёбра ещё немного болели, особенно, если неловко повернуться, но он сказал, что это нормально и со временем пройдёт. Доктор разрешил ей постепенно начинать заниматься.
— Но постепенно! — строго погрозил он пальцем. — А то знаю я вас — сейчас же поскачите, как… олень. Горный.
Пан Стоцкий предложил, чтобы с Аленом недельку позанимался кто-нибудь из друзей, постепенно приучая его к обычным занятиям. Будь это кто-то другой, ничего такого, естественно, не обсуждалось бы, но тут — племянник хозяина школы… Поручили это, конечно, Юзефу. И вот, наконец, Элен впервые после травмы пришла на занятия в зал. Многие подошли поздравить с возвращением.
Стали разбиваться на пары. Теперь это делали знакомым Элен по предыдущей школе методом — вытаскивали номера. Видно, Небу было угодно, чтобы в первый же день Элен оказалась в паре с Лехом. Юзеф тревожно смотрел на неё, обеспокоенным выглядел и герр Нейрат. Он решился нарушить правила.
— Пан Ален, сегодня я хотел бы дать вам противника послабее, вы ещё не вполне восстановились после болезни.
Лех с улыбкой смотрел ей в глаза. «Ну что, панна воспользуется любезностью учителя?» — читалось во взгляде.
— Нет, герр Эрих. Благодарю, но — нет. Какой номер выпал, тот пусть и будет, — ответила Элен. — Так будет честно. Если противник сильнее, я проиграю бой. Это нормально.
Лех усмехнулся, а вслух сказал, слегка поклонившись:
— Я со своей стороны обещаю не забывать о том, что пан Ален ещё не в форме.
Учитель ещё некоторое время колебался, но уступил, оставив всё, как есть.
— Сегодня мы продолжаем отрабатывать приёмы, позволяющие использовать обычные предметы в качестве защиты. Как и на прошлом занятии, это будет плащ. Итак, накиньте плащи на левую руку в несколько слоёв… Так. Все готовы? К бою!
Поединки начались. Элен, собравшись, приготовилась к каверзным, выматывающим приёмам, которыми Лех владел прекрасно, и к проигрышу, который считала неизбежным в данной ситуации. Но к её удивлению Лех, похоже, щадил её. Он больше отражал атаки Элен, а если и атаковал сам, то его удары несложно было отвести без особых усилий. Сначала Элен просто удивилась, потом появилось сомнение — а чего он, собственно, хочет? Ведь она знала, на что он способен, он был одним из самых сильных и бесспорно талантливых курсантов. Затем она разозлилась, потому что, как ей казалось, поняла причину такого поведения Леха: он, зная, что перед ним девушка, был подчеркнуто вежлив, если так можно сказать, чем хотел показать, что ему всё известно. Для неё же это было равносильно подачке. Впервые эмоции заглушили голос разума во время боя. И она тот час за это поплатилась. Перейдя в атаку, она была настолько уверена в том, что Лех вновь будет лишь отражать её, что пропустила момент встречного удара. Шпага скользнула совсем рядом с телом, Элен даже показалось, что она ощутила холод стали, но не задела её. Зато диагональным движением острый клинок, как бритва, рассёк лёгкую ткань свободной мужской сорочки. Элен успела подхватить падающую правую часть одежды кончиками пальцев, торчавшими из плаща, а левая упала с плеча, открыв так называемый испанский корсет, скрывающий грудь.
