По мнению индейцев хиваро, духовные и метафизические проявления энергий жизни могут быть уловлены с помощью галлюциногенов. Таким образом человек проникает в духовное царство, антипод этого мира, постигая там великие причинно-следственные связи, управляющие нашей Вселенной. Все события, происходящие в ином мире, являются отражением "истинной" реальности. И они оказывают безусловное воздействие на повседневный, физический аспект нашего существования. В соответствии с этим, повседневная действительность рассматривается главным образом как "ложная" и "поддельная" [1266].
Примерно так же, начиная с первого по шестой век нашей эры, описывали материальный мир иллюзий гностики и их языческие родственники — герметики:
Все вещи на этой земле, сын мой, нереальны и лишены смысла. Но некоторые из них — не все, но лишь некоторые — являются отражением реальности. Зато остальные — только иллюзии и обман, сын мой, поскольку состоят они из одной лишь видимости. Когда такая видимость проистекает сверху, она становится имитацией реальности. Но помимо действия этих высших сил она остается иллюзией [1267].
Все вещи, которые может видеть глаз, носят призрачный, несущественный характер. Реальной природой обладают лишь те вещи, которые глаз не в состоянии увидеть [1268].
Ты должен понять, что реальным является одно лишь то, что вечно. Но человек не вечен. Вот почему человек — это не более чем видимость [1269].
Схожие утверждения, касающиеся призрачной природы повседневной действительности и истинного характера иной реальности, можно найти и в герметических текстах, а также в подлинных сочинениях гностиков, обнаруженных в 1945 году на территории Верхнего Египта [1270]. Однако уже с четвертого века нашей эры подобные взгляды стали яростно подавляться недавно созданной христианской Церковью, представители которой проповедовали слепую веру в те тщательно подобранные Священные Писания, которые вошли в состав канонического Нового Завета. Эти люди ни в коей мере не собирались поощрять поисков личного откровения, способного избавить их паству от иллюзии этого мира. Напротив, они настаивали на том, что только они и их Церковь способны стать посредником между Богом и людьми, являя последним волю Всевышнего. Их желание сохранить свою духовную монополию было настолько велико, что уже к тринадцатому веку нашей эры мирянам, проживающим во многих частях Европы, было запрещено иметь в своем распоряжении книги Ветхого и Нового Завета — "за исключением Псалтири и молитвослова". Но даже их можно было приобрести только в том случае, если они были написаны на латыни. Любая попытка перевода этих книг на местные наречия, и уж тем более распространение таких переводов считались ересью, заслуживающей самого пристального внимания инквизиции [1271].
Шаманские пережитки — от Санта-Клауса до св. СебастьянаУчитывая столь жесткий контроль и преследование инакомыслящих, включая уничтожение десятков тысяч гностиков во время Альбигойских войн двенадцатого и тринадцатого веков, вряд ли стоит удивляться тому, что современные христиане пребывают в неведении относительно шаманских корней своей религии.
И все же далеко не все эти корни были уничтожены.
Возьмем, к примеру, Рождество — пожалуй, наиболее значимый христианский праздник. Интересно, что в сознании людей он оказался прочно увязан со странными, отнюдь не христианскими обрядами и столь же странным символизмом, включая и фигуру Санта-Клауса. Американский этноботаник Джонатан Отт выдвинул предположение, согласно которому этот символизм восходит к древним шаманским культам, распространенным среди оленеводческих племен Сибири. Шаманы этих племен издавна входили в транс с помощью красно-белого мухомора. Причем именно середина зимы была отмечена особыми церемониями:
В крыше зимнего жилища, или юрты, есть отверстие для дыма. Сама же крыша поддерживается с помощью березового шеста. Во время зимних праздников шаман входит в юрту через это отверстие, выполняет положенные обряды, затем поднимается по шесту и покидает жилище все через то же отверстие в потолке. Санта-Клаус неизменно одет в красно-белые одежды (цвета, которыми известен мухомор). Он входит в дома и уходит из них через камин. Наконец, у него есть олень. Кроме того, Санта-Клаус летает, и это также сближает его с шаманом [1272].
Многочисленные шаманские отголоски можно найти и в культах святых, которые так популярны в католической и православной ветвях христианства. К примеру, греческий святой Христофор нередко изображается на иконах в териантропической форме — с телом человека и головой собаки [1273].
Греческий святой Христофор (Рипински-Нэксон, 1993, с.3)
Кроме того, люди очень часто избирают для себя того или иного святого, который должен служить своего рода посредником между человеком и высшими силами.
Уже одно это носит безусловно шаманский характер. А ведь можно вспомнить и о том, что большинство святых было объявлено таковыми прежде всего потому, что они чудесным образом исцеляли людей. Подобные деяния, совершайся они в первобытных обществах, без колебаний были бы отнесены к категории шаманских. Наконец, изучив историю жизни святого, мы практически наверняка обнаружим, что ему пришлось подвергнуться тем мучительным процедурам, которые неизменно ассоциируются с посвящением в шаманы.
Среди сотен, а то и тысяч подобных примеров наиболее известной, равно как и наиболее очевидной, можно счесть историю жизни св. Себастьяна. Согласно легенде, он стал мишенью для римских лучников, а затем был забит до смерти палками. Себастьян, неизменно изображавшийся в христианской живописи как юноша, пронзенный множеством стрел, с полным правом может считаться одним из проявлений того универсального образа раненого человека, который возник еще в эпоху верхнего палеолита [1274].
Слева— раненый человек из пещеры Пеш-Мерль; в центре — св. Себастьян; справа — раненый человек из провинции Фри Стейт, Южная Африка
Мучительная смерть от стрел поджидала и святую Урсулу [1275]. В свою очередь, святую Юстину обычно изображают в образе девушки, грудь которой пронзена мечом [1276]. Ну а святого Станислава чаще всего представляют в образе епископа, "разрубленного на куски" у подножия алтаря [1277] (прямой отголосок того ритуального расчленения, которому подвергаются шаманы самых разных племен; об этой традиции мы писали в предыдущих главах). Святая Тереза Авильская, испанская монахиня шестнадцатого века, никогда не подвергалась физическим истязаниям. Тем не менее и она прошла через классическое шаманское посвящение, неразрывно связанное с мучительной болью:
Слева от себя я увидела ангела в телесной форме… лицо его было настолько пламенным, что относился он, судя по всему, к тем высшим ангелам, которые состоят из одного лишь пламени… В руке его я заметила длинное золотое копье, на конце которого мелькал крохотный язычок огня. У меня было такое чувство, будто ангел раз за разом пронзал этим копьем мою грудь. Затем он вонзил его в мои внутренности и извлек их вместе с копьем. И теперь уже во мне не было ничего, кроме безмерной любви к Богу [1278].
Сестры по ясновидению и пророчествамКак правило, христианская церковь поначалу не слишком позитивно реагирует на потенциальных святых, просто не представляя, как с ними следует обходиться. Однако позднее ей все-таки удается обратить себе на пользу их необычные способности. Жанна д'Арк, свободно общавшаяся с миром духов и его сверхъестественными обитателями и "спасшая чудесным образом своего короля и страну" [1279], была в конце концов казнена за свои шаманские способности. Произошло этого после того, как церковный суд решил, что "голоса", которые слышит Жанна (современные психиатры назвали бы их слуховыми галлюцинациями), принадлежат не ангелам, но демонам. В результате 30 апреля 1431 года Жанна д'Арк была сожжена на костре во французском городе Руане. А в апреле 1909 года, почти пять столетий спустя, католическая церковь с запозданием признала, что духовные наставники Жанны все же были ангелами, а не демонами. И в итоге эта великая женщина-шаман была канонизирована как святая [1280].
Однако мало кто знает, что, когда Жанна д'Арк стояла перед судом инквизиции, обвинявшим ее в колдовстве, первое, о чем спросили у нее судьи, "не знает ли она тех, кто ходит на шабаш вместе с феями". Инквизиторов также интересовало, не принимала ли она участие "в тех сборищах, которые проходили неподалеку от источника фей, в Домреми, где танцуют эти злые духи" [1281].
