перенести его, – попросил Куду женщину-амуши.
– А что ты мне за это дашь?
– У меня есть деньги… Монеты, в них можно пробить дырки и сделать украшения.
– Медяки? – она презрительно скривила безгубый рот. – Ты, кажется, принимаешь меня за дешевую шлюху?
– У меня есть мадрийский золотой!
– Сойдет.
Куарри тем временем занялся приготовлениями, чтобы открыть Врата Хиалы: вытащил из-за пазухи мешочек и принялся рассыпать по кругу заклятый порошок.
Подойдя к товарищу, Куду остолбенел: рана Монфу перевязана, и сам он дышит, а на лице у него сидит насколько улиток с уродливыми раковинами – когда только успели?..
– Вот те на! – воскликнула Друмунда. – Ну и красавчик!
Преодолев брезгливость, Куду попробовал смахнуть эту пакость, но непонятные создания словно намертво приросли. При попытке оторвать одну из них выступила кровь, Монфу застонал. Да что ж это такое?..
– Эй, волоките его сюда! – поторопил Куарри. – Если труп, все равно волоките, госпожа приказала не оставлять следов!
Куду старался действовать осторожно, зато амуши не церемонилась. Кое-как они перетащили раненого к остальным: после «Кувырка личины» тот стал в полтора раза тяжелее по сравнению с прежним Монфу.
– Так я и думал, – усмехнулся Тейзург.
– Что это? – дрожащим голосом спросила Флаченда. – У него на лице?
– Сама догадайся, ты же ведьма.
– Это сделали вы?.. – у нее глаза округлились от ужаса. – Не надо… Я не виновата… Я правда не знала, что они задумали…
– Это сделал не я. Но ты меня разочаровала.
– Я не хотела! И я никогда не соглашусь… – девушка беспомощно умолкла.
– Ты еще больше меня разочаруешь, если откажешься служить Лорме и предпочтешь глупую смерть.
– То-то и оно, – поддакнул предводитель амуши.
У Куду язык примерз к зубам. Неужели Лорма прочит Тейзурга себе в консорты, должна же она понимать, что тогда она ни днем, ни ночью не будет в безопасности, она же древняя и мудрая, она знает, с кем имеет дело…
Он чихнул от заклятого порошка, и тут в воздухе зарябила мутная арка, всю компанию затянуло внутрь: и Тейзурга, оплетенного щупальцами ковра, и людей, и амуши.
Вуагобу ждал по ту сторону Врат. Он был так огромен, что заслонял собой здешний ландшафт – сам подобный ландшафту, окружил их со всех сторон своими чудовищными кольцами, и разило от него, как из старой выгребной ямы.
На этих бесконечных лоснящихся кольцах то там, то здесь вылеплялись человеческие лица – как будто на несколько мгновений выныривали из грязи, а потом исчезали. Ученик Унбарха знал, что Вуагобу принадлежит к числу так называемых «множественных демонов»: не единая сущность, а колония, в которую могут вливаться новые сущности. В Хиале подобное притягивается к подобному. Это выглядывают те духи, которые присоединились к Вуагобу недавно и еще не успели раствориться в нем без остатка.
Куду старался не смотреть на них, но все же задержал взгляд на лице, которое показалось ему знакомым, и это лицо тоже задержало на нем взгляд. Шаклемонг?.. Шаклемонг Незапятнанный?.. Но разве это возможно, если он был нравоучителем и боролся за чистоту нравов? Неужели он всю жизнь только и делал, что кормил Вуагобу?
Куду содрогнулся: быть такого не может!
Глава 16. Булавка с жемчужным глазом
– Покойся с миром, маленький друг, добрых посмертных путей твоему духу, – чуть слышно произнес Костоправ, склонившись над ямкой с останками. – Ты всегда будешь жить в моем сердце.
Его боевые товарищи, Сорокопут и Спица, стояли в трех шагах от выполняющего скорбный долг коллеги, с уважительным выражением на лицах.
– Я ему за все благодарен, – сказал Сорокопут, когда настал их черед произнести прощальные слова. – Мои соболезнования, коллега.
– Я тоже его любила, – тихо промолвила женщина. – Мои соболезнования, коллега.
Костоправ накрыл могилку аккуратно вырезанным куском дерна с травяной порослью и сверху положил собственноручно сплетенный венок из луговых цветов. После этого трое элитных магов-устранителей переглянулись, надели котомки и зашагали по зеленому склону на восток – к руфагро-аснагисской границе. Вчера получили мыслевесть от Пряхи: по данным разведки, Угробец замечен в Аснагисе.
Заварочный чайник Костоправа пострадал сильнее, чем показалось вначале: у него не только носик откололся, вдобавок он в нескольких местах треснул и на другой день развалился. На Сиянских островах к процедуре чаепития относятся серьезно и вдумчиво, разбитые чайники там не склеивают, а хоронят с почестями. Маг Ложи решил поступить по обычаю той страны, где его любимец появился на свет: завернул фарфоровые черепки – бисквитно-белые, с кобальтовой и золотой надглазурной росписью – в шелковую тряпицу и после установленного обычаем «траурного срока» устроил похороны.
Коллеги отнеслись с пониманием и согласились с тем, что решающий удар Дирвену нанесет Костоправ. За чайник. Дело за тем, чтобы наконец-то добраться до объекта.
После разговора с Хеледикой темные воды, со всех сторон его окружавшие, никуда не делись, всего лишь отступили. Не настолько, чтобы он перестал чувствовать их присутствие, но хотя бы вернулась способность думать – уже хорошо.
Первым делом Хантре попытался увидеть, кем был Чирван. Впечатления совпали с тем, что говорила песчаная ведьма.
К деревне в Кукурузной Прорве этот парень не имел никакого отношения. Пришлый, как и Ламенга Эрзевальд вместе с этим, как его зовут… Имя третьего фигуранта выскальзывало из памяти, словно обмылок из рук.
И от всех троих тянутся ниточки к Лорме.
По крайней мере, Хантре не зарезал племянника на глазах у дяди – Чирван Руджадилу не родственник. Хотя бы этому можно порадоваться.
Чирван и в самом деле был молод. С большими амбициями, на этом его Лорма и поймала. Завербован Ламенгой Эрзевальд. Обладая посредственными способностями, мечтал стать выдающимся магом, ради этого готов был идти по головам. И пошел. Отдал вурване свою родную сестру – в доказательство своей преданности и готовности выполнить любой приказ госпожи.
Утешиться тем, что Чирван получил по заслугам? Он пожертвовал чужую жизнь Лорме – и значит, справедливо то, что его самого принесли в жертву демону Хиалы?
Считать себя «секирой Зерл», как говорят в таких случаях?
«Нет. Чирван был дрянью, но с меня это вины не снимает».
– Нет, – произнес Хантре вслух.
Вслед за этим раздался негромкий стук, а потом скрипнула дверь. Не было ведь ощущения, что рядом кто-то есть… Но это Шеро Крелдон, для него заэкранироваться – все равно что зонтик раскрыть.
– Доброго
