Увы, о нем сведениями мы почти не располагаем. Известно, что Унтилов являлся Георгиевским кавалером, значит, отлично показал себя на поле брани. Есть данные, что в начале 30-х годов он некоторое время выполнял обязанности пятигорского военного коменданта. В донесении жандармского майора Алексеева, написанном в 1834 году, содержится много обвинений в его адрес: добрый, но слабый для занимаемой должности коменданта, к тому же известен своим пьянством и казнокрадством. Командующий войсками на Кавказе Г. В. Розен взял Унтилова под защиту, но, видимо, все же вынужден был с должности коменданта снять и назначить командиром Второго Кавказского линейного батальона. Оттуда в 1840 году Унтилов вновь был переведен в комендатуру, теперь уже на должность плац-майора. Дочь Унтилова, Александра Филипповна (1816 – ?), была женой полицмейстера Бетаки. Ее игру на фортепиано, как мы отмечали, любил слушать М. Ю. Лермонтов, но с самим Унтиловым он едва ли встречался, разве что видел его, приходя в комендатуру, А вот с плац-адъютантом пятигорской комендатуры, поручиком Ангелием Георгиевичем Сидери, он мог сталкиваться в доме Верзилиных. В число постоянных гостей тот не входил, но бывал там нередко, поскольку являлся женихом воспитанницы генеральши, Екатерины Кнольд. Ангелий Георгиевич начинал военную карьеру строевым офицером, в рядах Козловского пехотного полка участвовал в Турецкой кампании, был ранен в 1828 году под Баязетом. После этого он несколько лет занимал должность смотрителя Таганрогского тюремного замка, а в начале 1839 года был назначен плац-адъютантом пятигорской военной комендатуры.
В 1842 году Сидери был уволен с военной службы «за ранами», то есть по ранению. И видимо, в том же году женился на Екатерине Кнольд, поскольку в следующем году у них родился сын Леонид, который тоже посвятил себя военной службе. Спустя много лет полковник в отставке Леонид Ангелиевич Сидери написал, со слов родителей, «Сообщение о кончине М. Ю. Лермонтова», где, наряду с неточностями и даже явными нелепостями, содержатся и чрезвычайно важные сведения о событиях тех дней.
Ангелий Георгиевич принимал деятельное участие в следствии по делу о дуэли. Вместе с комендантом Ильяшенковым он подписал рапорт командующему войсками Кавказской линии и Черномории Граббе, участвовал в составлении описи имущества погибшего, которое производил командир Второго Кавказского линейного батальона подполковник Манаенко. Подполковник этот был назначен и презусом, то есть председателем комиссии военного суда, учрежденной при пятигорском комендантском управлении. Асессорами, то есть заседателями ее стали капитан Равич-Барановский, штабс-капитаны Свищов и Вавилов, подпоручик Федоров, прапорщики Ариневский и Подопригора. Именно этим офицерам и довелось решать судьбу участников поединка – дуэлянта Мартынова, секундантов Васильчикова и Глебова.
Среди известных нам сотрудников комендатуры мы видим и человека, имевшего самую незначительную должность, но ставшего впоследствии самым знаменитым лицом в этом учреждении. Это писарь Кирилл Ионович Карпов (1819–1894). Личность этого человека вызывает двойственное чувство. С одной стороны, невольно хочется отдать дань уважения ему – представителю династии коренных жителей здешних мест, которая неразрывно связана с историей становления и развития кавказских курортов. А с другой… Впрочем, об этом чуть позже.
В свое время академик В. Броневский, рассказывая о становлении Горячих Вод, отмечал, что очень многое здесь было сделано солдатами местных гарнизонов. Подавляющее большинство этих безвестных радетелей нарождавшихся курортов так и остались в памяти потомков безымянными тружениками. Но, по крайней мере, одно имя сохранилось в истории Кавказских Минеральных Вод. Это солдат инвалидной команды, строитель Иона Карпов (? – 1849). Впрочем, известность ему принесли не столько возведенные им общественные здания (хотя, наверное, были и они), сколько собственные дома, построенные на Горячих и Железных Водах. Особенно широко было известно «Карповское подворье» у горы Железной, где останавливались многие гости курорта.
Закрепить фамилию Карповых в летописи Кавказских Минеральных Вод Ионе Яковлевичу помог его сын Кирилл. Родился и жил он в Железноводском поселении, где его отец по праву считался одним из первопоселенцев. Когда подрос, пошел служить. В 1841 году молодой человек числился писарем пятигорской военной комендатуры, потом попал в действующие войска и выслужил себе первый офицерский чин. После смерти Ионы Яковлевича Кирилл вернулся домой – продолжать родительские дела, достраивать начатые отцом дома. Но службу не оставил. В 1852 году был назначен смотрителем казенных зданий в Ессентуках, а еще четыре года спустя – на ту же должность в Железноводске. Надо полагать, что свои обязанности он выполнял здесь до конца 50-х годов, а может быть, и до 1862 года, когда курорты были сданы в аренду частному предпринимателю.
В начале 80-х годов Кирилл Ионович Карпов – городской голова Пятигорска. Под горой Железной у него возведен большой двухэтажный дом – всего Карпов владел там пятью домами и кухмистерской. И все, что делал он в течение своей долгой жизни – воевал, надзирал за казенными сооружениями, строил дома для приема гостей курорта, – достойно всяческого уважения.
А вот то, что он говорил публично, способно вызвать только недоумение, чтобы не сказать большего. Будучи писарем пятигорской военной комендатуры, Карпов имел счастье соприкоснуться с Михаилом Юрьевичем Лермонтовым. Мимолетно, одномоментно. Но в дальнейшем сумел убедить окружающих, что является не только важным свидетелем последних месяцев жизни великого поэта, но и лицом близким ему.
Как могло выглядеть фактически их соприкосновение? Прибывшие в Пятигорск Столыпин и Лермонтов пришли в комендатуру, где писарь Карпов занес их фамилии в соответствующие кондуиты. Не исключено, что к нему же приезжие офицеры обратились с просьбой написать или переписать какие-то нужные им бумаги. Больше никаких точек соприкосновения у них не было, да и не могло быть. По словам же Карпова, он с первого же дня стал просто необходим поэту. Приглашенный ресторатором Найтаки к приезжему, который якобы «уже давно жаждет вас повидать», он был рекомендован как «представитель нашего начальства». Лермонтов доверительно заговорил с ним и откровенно признался, что хочет остаться на водах, чтобы не ехать к месту военных действий. Карпов написал хитрую бумагу, после которой собралась целая комиссия, признавшая, что Лермонтов действительно нуждается в лечении минеральными водами. Ясно, что без Карпова катить бы опальному поручику под пули горцев!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
