— Ничего я не забыл. Как вы такое могли подумать, Степан Абрамович? — возмутился учёный, специализирующийся на аномальных зонах. — Разница составит одну, максимум две маг единицы. Вам так хочется брести по снегу?
— Совсем не хочется, — Степан Абрамович отрицательно помотал головой. Тяжко вздохнув, менторским тоном напомнил: — Наука любит точность. Наш святой долг соблюдать правила, которым учим студентов. Иначе грош нам цена.
«А наставник-то прирождённый актёр. Прямо вжился в роль изображая „Степана Абрамовича“, — отметил Рюрикович, прислушиваясь к разговору. — Почему же дед вызвался помочь? Сомнительно, чтобы у этого матёрого интригана взыграло человеколюбие. Впрочем, нет смысла сейчас голову ломать. Рано или поздно всё станет понятно».
— Воля ваша. Идёмте, — сдался седобородый Порфирий Иванович. — Уважаемые члены комиссии, если кто-то ещё желает отморозить себе всё, что есть ниже пояса, прошу за нами, — засунув руки в карманы, маститый учёный направился к полю.
Следом за ним тотчас последовал придворный архимаг и «преподаватель Московской академии». Прикоснувшись к очкам, Рюрикович активировал функцию термограммы. Теперь он видел не три силуэта, но пять светящихся пятен.
«Молодцы спецы Нарышкина. Идут след в след за придворным архимагом. И даже я их без оборудования не заметил. Пока все по плану», — констатировал Дмитрий.
Продолжая следить за «светлячками», Рюрикович думал о жене и о внезапно охамевшей высшей сущности. С чего вдруг Або начал так себя вести, Дмитрий не понимал и это напрягало.
Проваливаясь в снег, трое мужчин с трудом шли по полю. Вдруг резкий порыв ветра сорвал шапку с головы Порфирия Ивановича. Взмахнув руками от огорчения, старик объявил:
— Коллеги, вы как хотите, но с меня довольно! У меня нет никакого желания превратиться в замороженного зомби. Я возвращаюсь.
— Полноте вам. Мы не дошли до разлома каких-то метров пятнадцать, — неуверенно возразил придворный архимаг.
— Если вам так нужна точность, то идите дальше сами, — раздраженно предложил «Степан Абрамович». Вцепившись в локоть седобородого, покаялся: — Порфирий Иванович, признаю, был излишне самонадеян оценивая свои физические возможности. Идемте обратно.
Прижав к себе локоть замёрзшего учёного, «преподаватель» умышленно оставил за спиной придворного архимага.
«Давай уже, гадёныш, — мысленно поторопил злодея Дмитрий. — Позади тебя безмолвные мертвецы, впереди спины коллег. Мой дед создал для тебя идеальные условия».
Воровато оглянувшись, придворный архимаг всего на секунду прикрыл глаза. И в тот миг, когда сформированный «якорь» готов был уже сорваться с пальцев, на запястьях защёлкнулись антимагические браслеты.
— Что это? — Евгений Викторович неверяще смотрел на собственные руки.
— То самое, — довольный собой «Степан Абрамович» улыбнулся и презрительно сообщил: — Какой из тебя придворный архимаг? Ты же сплошное недоразумение. Воины, он ваш.
Не обращая внимания на появившихся из ниоткуда сотрудников спецслужбы, «Степан Абрамович» присел. Засунув ладонь в снег, сосредоточился.
Через несколько томительно долгих мгновений поле засияло алыми линиями конструкта. Нащупав и разорвав ту самую, единственную нить деактивации «преподаватель» облегчённо вздохнул и распрямился.
Подойдя к нему близко-близко, Порфирий Иванович впервые вгляделся в лицо коллеги.
— Алексей Владимирович? Это вы⁈ — выдохнул с изумлением.
— Естественно. Кто ж ещё-то? — изобразил недоумение бывший ректор Суздальской военной академии. — Тайная канцелярия, как и прежде, обращается за помощью только к лучшим из лучших. Пойдёмте, коллега, замёрз я, как собака, — пожаловался Алексей Владимирович и повёл шокированного учёного к дороге.
* * *
Черновая авторская вычитка.
Глава 18
Особняк Апраксиных
Спальня утопала в полумраке. Я сидела на краю кровати и смотрела… в никуда. На душе было на редкость погано.
Очень хочется надеяться, что ушастик устроил мне отповедь из лучших побуждений. Но, увы, не выходит. Оказывается, архисложно кому-то доверять, когда рядом так много дрянных людей. А уж учитывая, что всем этим гражданам от меня что-то надо, то дело становится безнадёжным.
Грустно хмыкнув, я поднялась с постели, подошла к окну: вечер был тих и светел. Однако ещё пять минут назад ветер завывал, словно иерихонская труба.
Разве метель способна вот так вот разом утихнуть?
Вдруг зеленоватое свечение портала озарило комнату. Через мгновение обоняния коснулся знакомый аромат. Встав за спиной, Дмитрий аккуратно положил руки мне на живот:
— Привет, — шепнул он на грани слышимости.
— Привет, — накрыв его ладони своими, я спросила, не поворачивая головы: — С задержанием придворного архимага проблем не возникло?
Спустя долгую паузу, Рюрикович наконец-то сообщил:
— Всё нормально. Сейчас мой бывший придворный архимаг даёт показания в тайной канцелярии, — голос мужа звучал приглушённо, словно из-под ткани. — Обследование аномальной зоны официально проведено. Комиссия подписала акт без возражений.
Кто бы сомневался.
Я криво усмехнулась, уточнила:
— Знаешь, что мне назначили встречу Силантьевы?
— Да. Кони приедет за тобой без пятнадцати семь. Саша, ты из-за лопоухого не пришла на осмотр? Что он тебе сказал?
Стоп. Получается, Або провёл со мной беседу исключительно по собственной инициативе?
Желая прямо сейчас всё выяснить, я отстранилась от мужа, обернулась и озадаченно нахмурилась. Император был в полном военном обмундировании: лицо скрыто под балаклавой, на глазах очки, а на голове каска.
С чего вдруг он такой… нарядный? Неужели был на этой грёбаной проверке? Лично участвовал в задержании? Но зачем?
Стянув с головы и лица защиту, Дмитрий положил руки на то место, где прежде у меня была талия.
— Что тебе сказал Або? — повторил он настойчиво.
— Почему ты так одет? — проигнорировав вопрос, я, не моргая, смотрела на Рюриковича.
Немного помолчав, тот ровным тоном ответил:
— Сегодняшнюю комиссию сопровождали воины из моей личной гвардии. Я был в их числе.
— В твоём присутствии имелась острая необходимость? — продолжила допытываться я.
— Скажем так. Если бы знал, что ты передумала, то остался бы во дворце. Может, всё-таки расскажешь, что тебе поведал этот длинноухий гад?
Выходит, они не сговаривались? Не желали меня использовать? Вот я дура-а-а.
Эмоции накрыли лавиной. Не в силах сдержаться, заплакала. Словно пушинку подхватив меня на руки, Дмитрий подошёл к постели. Сев вместе со мной, бережно устроил на коленях. Я ревела на груди супруга, а он поглаживал меня по голове и ждал, когда успокоюсь.
Когда я затихла, Дима прозорливо осведомился:
— Проблема ведь не только в ушастом? Кстати, что он тебе сказал?
Признаваться в чём-либо всегда непросто. Но если не сделаю этого сейчас, то потом будет сложнее. Да и неизвестно, не окажусь ли к тому моменту в дурке с острым приступом паранойи.
Собравшись с духом, вымученно улыбнулась наблюдающему за мной Дмитрию, попросила:
— Если сердишься на Або, то не стоит. Правду он мне сказал. А я обиделась. Придумала себе, что его тон оскорбителен, разозлилась дальше некуда. Не хотела с ним разговаривать. Вообще, никогда. Что сделала — не знаю, но теперь его не слышу. Потом накрутила себя до безобразия. Дошла до того, что вы с Або решили меня использовать в какой-то своей игре. Я про вас обоих думала очень и очень плохо. У меня действительно есть глобальная проблема. Очень хочу доверять. И тебе, и Або. Но не получается, — слёзы вновь потекли по щекам.
Нарушая повисшую тишину, Рюрикович неожиданно огорошил:
— Твой муж — кретин.
— С чего это? — усомнилась я и шмыгнула носом.
— С того самого, — непонятно пробормотал самодержец. Осторожно положив меня на спину, снял с себя верхнюю одежду. Улёгшись рядом со мной, спросил: — Ты помнишь клятвы, которые мы принесли друг другу в момент бракосочетания?
