Выслушивать критику крайне неприятно. Особенно когда возразить нечего. Играя желваками на скулах, я отвернулась к окну: небо затянуто свинцовыми тучами, ветви деревьев гнутся под порывами ветра. Погода определённо не располагает к прогулкам.
Або, безусловно, прав. И мне, и малышу будет гораздо лучше, если прямо сейчас отправлюсь домой — есть и отдыхать. Да вот только в этой внезапной отповеди ушастого, что-то не так… Но вот что именно беспокоит понять не могла.
Взгляд зацепился за настенные часы, и вдруг до меня дошло. Время. Для нравоучительной беседы лопоухий интриган выбрал тот самый момент, когда собралась идти к разлому. Учитывая тот факт, что Або всё утро непонятно где ошивался, напрашивался вывод: он не желает, чтобы я присутствовала при осмотре аномальной зоны.
Подошла к дивану. Взяв зверька, потребовала:
«Рассказывай, что случилось».
«Как же с тобой сложно, — с досадой бросил Або. Улегшись на ладони, он высокомерно-покровительственным тоном заявил: — Ладно, догадливая ты моя, скажу как есть: твоё присутствие при обследовании аномальной зоны изначально не требовалось, а теперь и вовсе нежелательно. Сегодня утром выяснилось, что среди членов комиссии есть преступник, готовящий террористический акт. Это ни много ни мало, придворный архимаг. Его задержание планируется во время проверки. Хочешь путаться под ногами — валяй».
Нормально так со мной «друг» общается.
Внутри всё заледенело. Молча вернув зверька на диван, я за секунду открыла туманный тоннель и уверенно шагнула в зеленоватое марево.
* * *
Двадцать минут спустя. Аномальная зона.
Начиналась метель. У кромки заснеженного поля сгрудилась толпа мужчин в роскошных шубах. Чуть поодаль застыли, как олицетворение красоты и мужества шесть гвардейцев императора. Одетый в униформу своих личных воинов государь, наблюдал за членами комиссии: те ёжились от ветра, прятали лица в меховых воротниках.
«Погода мерзопакостная. Балаклава и защитные очки оказались как нельзя кстати, — промелькнула мысль у Рюриковича. — Очень надеюсь, что Саша оденется потеплее. Кстати, почему они с Кони ещё не приехали?»
В этот момент на дороге показалась машина. Подъехав, автомобиль остановился неподалёку от проверяющих. Покинув салон, адвокат торопливо подошёл.
— Добрый день. Меня зовут Анатолий Фёдорович Кони. Я представляю интересы собственника земельного участка.
— А где, позвольте узнать, сама боярышня Апраксина? Решила, что императорская проверка — не повод отложить визит к парикмахеру? — надменно осведомился придворный архимаг.
— Действительно, кто мы такие, чтобы ради нас глава боярского рода Апраксиных откладывала личные дела, — недовольно пробухтел дворянин с покрасневшими от холода ушами.
«Это кто у нас такой? — Рюрикович присмотрелся к мужчине. Опознав прокурора Московской губернии, усмехнулся. — Ты смотри какой обидчивый. Запомню».
— Господа, подпункт два статьи пять «Уложения о государственных проверках» предельно чётко говорит, что присутствие собственника земельного участка при осмотре аномальной зоны не является обязательным, — деловито процитировал закон бородатый здоровяк.
«У прокурора Сибирской губернии отличная память», — отметил для себя самодержец.
— Вы правы, коллега. Право не равно обязанности, — сдержанно подтвердил импозантный прокурор Владимирской губернии. — Однако, по моему скромному мнению, члены столь высокой комиссии достойны уважения. Видимо, у серебряной ведьмы иное мнение.
«Ты смотри-ка, прокуратура Владимирской губернии что-то имеет против серебряной ведьмы? Или это личная неприязнь Станислава Филипповича?» — Дмитрий задумчиво смотрел на чиновника.
— Господа, право слово, вы меня удивляете. На дворе отнюдь не жаркое лето, — недовольно подметил аристократ в длинной собольей шубе. — Неужели вам, взрослым мужчинам, доставит удовольствие смотреть на то, как мёрзнет на ветру восемнадцатилетняя девушка?
— Если я не ошибаюсь, вы глава княжеского рода Иволгиных? — уточнил Станислав Филиппович.
— Не ошибаетесь, — холодно отозвался Иволгин и наградил чиновника грозным, предупреждающим взглядом.
Прокурор Владимирской губернии многозначительно хмыкнул и отвернулся. Ледяной ветер поднял на поле снег, швырнул в людей. Граф Нарышкин с невозмутимым выражением отряхнул волосы и обратился к юристу:
— Господин Кони, я правильно понимаю, глава рода Апраксиных не пожелала присутствовать при проведении обследования?
— Александра Петровна изъявляла желание прийти. Видимо, у неё изменились обстоятельства.
— Анатолий Фёдорович, насколько я помню, вы менталист, — вновь подал голос Станислав Филиппович. — Почему бы вам не выяснить у своей доверительницы причину задержки? Или вы не умеете устанавливать канал мыслеречи?
— Уровень дара не позволяет, — в голосе адвоката позвякивал металл.
— Прискорбно, — Станислав Филиппович иронично усмехнулся и перевёл взгляд на поле, давая понять, что утратил интерес к дальнейшему диалогу с адвокатом.
«Намеренно проехался по самолюбию Кони, — мгновенно пришел к заключению Дмитрий. — Но почему же Саша так внезапно передумала? Не в её характере».
Кольцо на пальце, как и прежде, молчало. Дмитрий не просто догадывался, но знал, что с женой всё в порядке. Однако забеспокоился.
«Где Саша?» — обратился он мысленно к высшей сущности.
«В особняке, — мгновенно ответил Або. — Если надо точнее: то твоя жена сидит за кухонным столом, ест пирожок и вместе с поварихой составляет список покупок».
«Почему она дома?» — насторожился Дмитрий.
«Нечего ей шастать по холоду. О ребёнке пора подумать», — огрызнулся ушастый.
«Понятно. Тебя опять занесло, — подытожил Дмитрий и не попросил, но приказал: — Настрой тройной контур мыслеречи».
«Не выйдет. Она не желает со мной разговаривать, полностью заблокировала связь. И это, в семь вечера у неё встреча с главой рода Силантьевых. Собиралась идти с Кони. Юриста я предупредил, но ей об этом сказать не успел».
«Саша самостоятельно поставила блок⁈ Вот это лопоухий её довел. Если уйду к ней сейчас, сорву операцию. Гадство», — Дмитрий мысленно скрипнул зубами.
Рассматривая недовольные физиономии членов комиссии, Рюрикович, сдержанно пообещал Або:
«Как только здесь закончим, приду в особняк», — и разорвал связь.
— Господа, прошу внимания, — зычно рявкнул граф Нарышкин. — В связи с плохими погодными условиями я, как председатель комиссии, принял решение воспользоваться упрощённой процедурой проверки. Возражения есть?
— Сергей Сергеевич, я с вами полностью согласен, — торопливо сообщил прокурор Московской губернии.
Не желающие стоять на холоде дворяне, дружно поддержали мудрое решение начальника тайной канцелярии.
— Раз возражений нет, господа учёные, ждём вашего вердикта, — распорядился Нарышкин.
Дворяне слаженно уставились на трех пожилых мужчин.
— Я полностью полагаюсь на компетентность Порфирия Ивановича, — торопливо открестился толстячок в овчинном тулупе. И для убедительности ткнул пальцем в седобородого старца.
Тот сокрушенно вздохнул, вопросительно глянул на второго коллегу: лучшего преподавателя Московской академии.
Пряча нос под шарфом, педагог осторожно заметил:
— Порфирий Иванович отлично разбирается в аномалиях.
— Господа ученые, мы скоро тут все околеем. Имейте совесть! — выкрикнул кто-то из членов комиссии.
— Ну коль решили, что от меня зависит сколько здесь проторчим, то слушайте мое мнение, — натянув поглубже меховую шапку, Порфирий Иванович подышал на озябшие ладони и деловым тоном сообщил: — Энергетический фон этой аномальной зоны не вызывает опасений и находится в пределах нормы. А зомби — превосходная охрана. Всё, уходим.
— Какой уходим⁈ — гневно воскликнул придворный архимаг. — Мы обязаны провести тщательное обследование!
— Порфирий Иванович, действительно, неужто вы позабыли, что энергетический фон надлежит измерять в непосредственной близости от разлома? — с удивлением уточнил преподаватель Московской академии.
