Особое место заняло распространение светского образования, с приглашением иностранных учителей. В 1698 г. в Москве была основана Пушкарская школа под началом генерала А. А. Вейде. В 1701 г. открылась школа «математических и навигацких наук». Руководил школой английский профессор Фарварсон. Позже в Навигацкой школе преподавал Л.Ф. Магницкий, автор учебника «Арифметика, сиречь наука числительная...». В 1701 г. в Москве открыли артиллерийскую школу, состоящую из трех школ: высшей из них была инженерная школа. В 1703 г. пастор Глюк открыл гимназию. В 1706 г. вышел указ Петра об организации Московского «гофшпиталя». В указе говорилось: «А у того лечения быть доктору Николаю Бидлоо, да двум лекарям Андрею Репкену, а другому, кто прислан будет; да из иноземцев и из русских из всяких чинов людей набрать для аптекарской науки 50 человек». С 1707 г. госпиталь стал принимать больных; при нем открыли медико-хирургическую школу.
С основанием Санкт-Петербурга (1703) центром европейского влияния становится новая столица: Петербург с самого начала строят как европейский город, с домами европейского стиля и с каналами, как в Голландии. Появляются и учебные заведения. В Петербурге были учреждены Морская академия (1715), инженерная и артиллерийские школы (1719), школы переводчиков при коллегиях с публичной библиотекой. Школы появились в других местах России. На Урале в 1721 г. были открыты горнозаводские школы; на верфях Воронежа, Петербурга, Ревеля, Кронштадта открыли школы корабельных мастеров. Шведские пленные устроили школу в Тобольске. К 1722 г. в России было 42 новых школы. Пётр состоял в переписке с немецким философом Готфридом Лейбницем и под его влиянием одобрил план создания в Петербурге Академии наук. Указом от 28 января 1724 г.
Пётр повелел учинить Академию и Университет. Открытие Академии состоялось уже после смерти Петра.
Особое внимание Пётр уделял образованию и воспитанию дворянства. Царь не только обязал дворян нести «государеву службу» в армии либо по гражданской части, но завел учебную службу: дворянские недоросли с 10 до 15 лет должны были учиться «грамоте, цифири и геометрии», а затем идти служить. Без справки о «выучке» дворянину не давали «венечной памяти», т.е. не разрешали жениться. В 1717 г. «повелением Царского Величества» была издана книга «Юности честное зерцало, или Показание к житейскому обхождению». Это был перевод с немецкого правил о том, как молодому дворянину держать себя в обществе. На первом плане находятся наставления о чистоте, манерах и вежливости обхождения. Не следовало «быть подобным деревенскому мужику». Младой отрок должен быть обучен языкам, конной езде, танцам, фехтованию; должен быть скромен, красноречив и начитан. Книга соответствовала европейским представлениям о воспитанном молодом дворянине. В России она была популярна и выдержала три издания.
5.8. О ДОПЕТРОВСКОЙ И ПЕТРОВСКОЙ ВЕСТЕРНИЗАЦИЯХ
Допетровская вестернизация. Допетровская Россия широко заимствовала у европейцев технологии, особенно в области металлургии и производства оружия, а также знания и навыки, необходимые в организации полков нового строя и других государевых служб. Носителями технологий и умений были «немцы» — западные европейцы, тысячами въезжавшие в Россию. Они оседали в городах, больше всего на Кукуе, и хотя их заставляли жить отдельно, как «поганых», с ними проникал западный миропорядок. Наряду с лютеранами в России жили обрусевшие немцы, принявшие православие. Среди кукуйцев и обрусевших немцев молодой Пётр нашел ближайших друзей и помощников. Русские немцы сыграли важнейшую роль в Петровской реформе.
Кроме потребления «немецких» знаний и умений, Московское государство XVII в. подверглось западнорусскому влиянию в сфере гуманитарной и духовной. Это влияние не отторгалось как иноверное и иноземное, поскольку носителями его были православные люди русского языка, но под православной и западнорусской (малорусской, белорусской) оболочкой сохранялась униатская или католическая польская сущность. Западнорусское влияние было особенно успешно в сфере гуманитарного образования московской аристократии и среди молодёжи столичного духовенства. Члены царской семьи и бояре полюбили польские моды, читали польские книга и заводили польскую мебель, а книжники спорили, какой должна быть Духовная академия — Эллино-греческой или Славяно-латинской. Россия потихоньку разворачивалась в сторону Польши и в дальней перспективе — Рима. В 80-е гг. XVII в. в Москве начала действовать миссия ордена иезуитов, пользовавшаяся покровительством князя Василия Голицына.
Особенности петровской вестернизации. Приход к власти Петра I резко изменил масштабы и характер вестернизации. Пётр желал извлечь из Европы всё — не просто технологии и умения, но сами способы их получения: европейское образование и науку. Он приглашал в Россию тысячи иноземцев, уравнял их с русскими и нередко оказывал им предпочтение. Никто теперь не принуждал иностранцев жить отдельно от русских. Указом 1721 г. Пётр допустил смешанные браки православных с католиками и протестантами (с условием воспитывать детей в православии). Привилегии, данные иноземцам (например, более высокие оклады при равном чине), их начальство над русскими, появившаяся заносчивость вызывали сильнейшее раздражение населения: пошли слухи, что царя подменили на немца или что царь — Антихрист. Пётр с большой жестокостью подавлял недовольных, но он сам не допускал преобладания иноземцев на высших командных должностях.
Ключевский передает предание о его словах: «Нам нужна Европа на несколько десятков лет, а потом мы к ней должны повернуться задом». По мнению историка, «сближение с Европой было в глазах Петра только средством для достижения цели, а не самой целью». «Чего же хотел он добиться этим средством?» — спрашивает Ключевский. И заключает: «Техника военная, народно-хозяйственная, финансовая, административная и техническое знание — вот обширная область, в которой работать и учить русских работе призывал Пётр западного европейца. Он хотел не заимствовать с Запада готовые плоды тамошней техники, а усвоить её, пересадить в Россию самые производства с их главным рычагом — техническим знанием». В этих словах — сущность вестернизации Петра и её главное отличие от допетровской вестернизации. Пётр заимствовал из Европы не только технологии и умения, но механизмы научно-технического прогресса — школы, мастерские, училища, гимназии и Академию наук.
Пётр заимствовал технологии и знания из протестантских стран — Англии, Голландии, Дании, Пруссии, Швеции. Он также посылал молодежь учиться в католические Францию и Венецию, но не в Речь Посполитую. Полонизация верхних слоев российского общества сменилась германизацией — сам Пётр знал немецкий и голландский. При нём в русский язык проникло более трех тысяч немецких слов, связанных с военным и морским делом, техникой, ремеслом и административным управлением. В 1716 г. вышел указ Петра об обязательном обучении чиновников немецкому языку. Западнорусское культурное влияние всё же сохранилось и даже усилилось в области богословия и обучения семинаристов. Пётр предпочитал образованное украинское духовенство московскому, но речь не могла идти о проникновении католицизма: церковь стала частью государственного аппарата и беспрекословно выполняла указания царя. Иезуиты были изгнаны из Москвы ещё в начале правления Петра I (1689).
Культурные реформы Петра I. Реформы Петра, восхваляемые в XVIII в. и начале XIX в., в дальнейшем подверглись критике, продолжающейся по сей день. Немалая её часть относится к вестернизации. Её считают неудачной по следующим причинам: 1) было прервано развитие уникальной цивилизации и культуры; 2) формы западной жизни мало подходят географии и климату России и характеру русского народа; 3) произошел раскол русского народа на два субэтноса — дворян и простонародье, различающиеся по культуре, самосознанию и даже по языку, что в конечном итоге привело к гибели династии Романовых и большевистской революции. В подобной критике есть доля истины, но ещё больше преувеличений. Пётр не погубил русскую цивилизацию: такой задачи он не ставил, да и не смог бы осуществить. Русская цивилизация, как самостоятельная ветвь православной византийской цивилизации, развивалась на протяжении всей русской истории. О ней писали не только отечественные авторы, но западные историки, занимавшиеся мировыми цивилизациями, — О. Шпенглер, А. Тойнби, Ф. Бегби, Р. Коулборн, Т. Риха, С. Хантингтон.
Другое дело, что Пётр нанес удар по самобытной русской культуре, в первую очередь по оригинальной архитектуре XVII в. Вместо нарядных церквей и зданий в стиле «московского барокко», не имевших аналогов в мире, появились простые постройки «петровского барокко», следовавшие шведским, немецким и голландским образцам. Остановилось развитие деревянного зодчества, достигшего вершин в церквах Кижского погоста (XVIII в.). Были прерваны византийско-русские традиции иконописи: в новых иконах образы пишутся по принципу «живоподобия». Старая культура стала восприниматься как нечто отсталое, предназначенное для низших слоев общества. Время, однако, показало, что удар, нанесённый Петром (и перешедшим на его сторону дворянством) по старой русской культуре, не был смертельным — слишком ёмкой оказалась сила русской цивилизации. Уже во второй трети XIX в. в искусстве и быте стали модны допетровские черты, а на рубеже XIX—XX вв. на основании синтеза старомосковских традиций и европейского модерна произошел культурный взрыв, давший миру «неорусский стиль» в живописи и архитектуре и балетные постановки С.П. Дягилева по мотивам русских сказок.
