с трудом закрывать ворота.
– Оставьте их. Не нужно этого делать, – Далайя тронула египтянина за плечо. – Отдыхайте.
Они удивлённо посмотрели на неё, но ворота не стали закрывать. Старый камнетёс понятливо кивнул, погладил по привычке бритую голову и, пошаркивая, направился к своему излюбленному месту, откуда вскоре стало доноситься тихое постукивание. Во дворе, как прежде, горело множество костров и факелов.
Присев за стол под навесом, женщина задумалась. Рыжий, лёжа у колодца, смотрел на женщину и видел, как она то, склонив голову, поглаживала ладонью столешницу, при этом улыбаясь, то вздыхала, сжимая пальцы в кулак. Он не мог знать того, что всё это время её посещали разные думы и воспоминания, проносясь перед её глазами множеством событий, бередя её душу, трепетно волнуя её сердце.
* * *
Даг был поражён при виде подоспевшего к нему из крепости отряда, направленного Далайей. Он знал, что эти люди были последней её помощью, но свято верил в то, что с ней не должно случиться ничего плохого и её не коснётся беда, так как подле неё уже были греки, прошедшие множество дорог, умевшие выживать в самых сложных условиях и ситуациях. Только по этой причине он направил к ней именно их, а не саков, не знавших земель за горами. Теперь, в эти последние мгновения жизни, для него самыми главными оставались лишь три сокровенных желания: дольше продержаться, больше сразить врагов и дать возможность Далайе уйти к южному ущелью.
Персы одолевали числом. Кем-то из них нанесённый удар пришёлся сотнику в левое бедро. Он опустился на колено. Раненая нога больше не держала его. Отбиваясь длинным мечом, он сумел сразить ещё двоих противников, но вдруг чьё-то копьё прямо и очень сильно ударило ему в грудь. Оно пробило его доспехи и ледяным остриём наконечника вошло ему в самое сердце. Всего на миг Даг ощутил неимоверное облегчение, но тут же его силы иссякли, и на него сразу навалилась темнота, быстро заволакивая его сознание. Покачнувшись, он рухнул под ноги сражающихся.
Вскоре персы завладели перевалом, ни один из защитников которого не покинул его. Потеряв убитыми и ранеными две трети своих воинов, они во главе с военачальником, спустившись обратно в ущелье и вскочив на лошадей, стали с опаской перебираться в долину, где уже царила ночь.
* * *
Очнувшись от дум, Далайя вдруг остро ощутила тревогу, внезапно захватившую всё её нутро. Оглянувшись по сторонам, она поднялась и направилась к своему скакуну. Похоже, и он был встревожен. Ещё издали она заметила, как он часто перебирал передними ногами, с цокотом ударял копытами по камню, всхрапывал и вскидывал голову. Взяв его под уздцы, она вышла за ворота, ещё не зная, куда и зачем направляется.
Рыжий с волчицей шли рядом, тяжело ступая мягкими широкими лапами, так же, как и она, отбрасывая причудливые тени по склону.
Спустившись вниз, только здесь Далайя поняла, куда её потянуло и к кому захотелось ей приблизиться. Взглянув наверх, она увидела ярко освещённый кострами и факелами проём ворот, по бокам от которого начиналась густая темень. Ночь не была помехой. Могила Русы была не так далеко. Подойдя к ней, женщина опустилась на землю у черневшего силуэта камня.
Рыжий со своей спутницей прилёг чуть в стороне. Лишь частым дыханием они напоминали о себе. Конь заметно успокоился и стал пощипывать траву.
* * *
Увидев средь кромешной темноты огни в крепости, персы, осторожно петляя между деревьями, направили туда своих скакунов. Подобравшись к основанию подъёма, ведущего к воротам, они в нерешительности остановились. Им стало понятно, что верхом на конях туда не забраться. Ведя же их с собой на поводу, о стремительной атаке им не следовало даже и помышлять, так как по такой крутизне ничего у них попрос ту не получилось бы. К тому же открытые настежь ворота пугали воинов, заманивая в свой жуткий яркий проём, заставляя их невольно то сотрясаться от нервного озноба, что дрожью отдавался в руках и ногах, то сжиматься в комок от судорог, сводивших натруженные за день тела. Привыкшие везде и всюду устрашать всех и вся, сейчас они из-за нахлынувшей на них боязни не знали, как вести себя. Но, несмотря на это, пятерым из них по указанию их военачальника пришлось всё-таки взбираться наверх, оставив внизу своих скакунов.
* * *
По наступившей тишине Далайя догадалась, что там, на перевале, всё закончилось, причём не в пользу Дага, иначе, как она полагала, уже давно от него прибыл бы гонец. Оставалось ожидать прихода вражеских воинов. Она внимательно всматривалась в сторону подъёма к воротам. В какой-то момент она увидела их, крадущихся наверх. Тут же поднявшись, шепнув духу Русы: «Жди, я скоро вернусь», ловко взобравшись на коня, описав круг, она направилась туда, стараясь продвигаться как можно тише. Скрытно приблизившись к крепости, она остановилась.
Отсюда, снизу, ей было отчётливо видно, как пятеро персидских воинов, чрезмерно осторожничая, с опаской, медленно приближаются к распахнутым воротам. Скинув лук и быстро заложив стрелу, Далайя, долго не прицеливаясь, выпустила её в голову первого перса, затем в одно мгновение ею были сражены ещё двое задних воинов. Оставшиеся в живых плотно прижались к земле, скрывшись за густой порослью травы. Не выдержав напряжения, один из них стал разворачиваться, пытаясь ползком вернуться вниз к своим, но его неловких движений хватило для её меткого выстрела. Стрела вонзилась ему в бок. Пятого не было видно. Он мог отползти к дальней стороне и благополучно спуститься.
Вскоре Далайя поняла, что именно так он и поступил. Несколько стрел просвистели в воздухе возле неё. Заметить её они не могли, но по тому, откуда были убиты их воины, персы правильно определили место её расположения.
Рыжий и волчица находились рядом с ней, стараясь не попасть под копыта её коня. Они явно нервничали, всё чаще принюхиваясь и бросая взгляды в сторону неприятеля.
Внезапно, словно кем-то ужаленный, взбрыкнул её скакун. Резким толчком он бросил мощное тело вперёд, да так, что всадница едва удержалась в седле. Она спрыгнула на землю и стала оглаживать его. Стрела торчала из его левого бедра, прямо в его середине. Мышцы в этом месте судорожно подрагивали, выжимая из-под кожи капли горячей крови. Рывком надломив стрелу у самого наконечника, она прижала к ране ладонь.
Пёс и волчица дружно зарычали, обошли коня, вздыбив воинственно на холках шерсть, оскалились и выступили вперёд. Далайя вновь запрыгнула в седло. Послышался приглушённый конский топот. Трое персов приблизились к ней на опасное
