приятное прикосновение горячей кожи.
Он снова принялся блуждать губами по нежной груди, время от времени прихватывая ими, а иногда, едва касаясь, зубами, твердые розовые соски. Новые, ни с чем не сравнимые в своей остроте ощущения накрыли и так задыхающуюся Вику с головой, и она настойчиво толкнула Ракеша бедрами. Он оторвался от резко вздымающейся груди, под тонкой кожей которой чувствовал бешено бьющееся сердце, и посмотрел в затуманенные желанием глаза — в них не было прежних задорных золотых искорок, а только непроглядная чернота расширившихся зрачков. Ее, и так соблазнительно полные, а сейчас еще и слегка опухшие, от яростных поцелуев губы были маняще приоткрыты и сложены в ожидании ласки.
— Хочу тебя, — выдохнула Вика и потянулась к Ракешу, обвивая руками его шею.
От ее слов Ракеша пробило током. Он замер, не веря, что услышал эти слова и произнесла их его упрямая поганка. Он стоял не двигаясь и всматривался в ее лицо с лихорадочно блестящими глазами, но увидел лишь негу и истому, переполняющую некогда упорно сопротивлявшуюся его соблазну ведьму. Решив, что самое время закончить водные процедуры, чтобы любопытные слуги не стали свидетелями не предназначенной для их глаз сцены, Радж подхватил невесомую искусительницу и вынес ее из бассейна. Оглядываясь, во что бы завернуть жену, чтобы не нести ее обнаженной по всему дому, он увидел свой, скинутый у самого бортика купальный халат. Ракеш поставил Вику на площадку и, наклоняясь, не мог отвести взгляд от стройной фигурки жены — маленькая и изящная, она стояла вся опутанная темной массой волос, которые почти полностью скрывали ее от нескромных взглядов, а подсветка бассейна, бросая отблески на гладкую кожу, придавала ей мягкое опаловое свечение и делала Вику невыразимо прекрасной, превращая ее в фею, кожа которой казалась сгустками лунного света. Опомнившись, Ракеш торопливо оглянулся на дом, но в его темных окнах не было заметно ни малейшего движения. Он поднял халат и, накинув его на плечи Вики, укутал ее мягкой тканью, а затем, подхватив на руки, понес в свою спальню.
Она не сопротивлялась, напротив, обхватив шею мужа, доверчиво положила голову ему на плечо.
Пройдя в комнату, Ракеш бережно опустил Вику на кровать, сегодня, будто специально для их первой супружеской ночи, застеленную белоснежными простынями. Но желание, выжигающее Вике вены, не позволяло ей спокойно лежать и смотреть, как любимый, пробудивший неутолимую жажду мужчина покидает ее. Вика вскочила на ноги, обняла мужа за шею и прильнула к нему, дрожащая от разлетающихся и по всему телу и приятно покалывающих искр. Она хотела Раджа, хотела безумно и до потери пульса. Необходимость чувствовать мужа, его запах, силу, его прикосновения, которые лишали воли и заставляли забывать обо всем, кроме разжигающих пожар ласк, была просто физической. Вика чувствовала, что если перестанет ощущать губами, руками, каждым миллиметром кожи его тепло, то вспыхнет, как спичка, и никакими силами уже будет не потушить костер, на котором она и сгорит.
— Нет, ты не можешь меня сейчас оставить, — горячо шептала Вика, а с ее губ срывалось прерывистое дыхание и щекотало шею и ухо Ракеша, потому что изнемогающая от желания, полностью утратив контроль над своим телом, она покрывала мужа беспорядочными поцелуями, отзывающимися в нем разрядами тока, а ее руки между тем очерчивали контуры мышц широкой спины и впивались острыми ногтями в кожу, не позволяя ему отстраниться.
В планы Ракеша не входило узнавать насколько жена искушена в искусстве любви. Не в силах вынести ее умение и виртуозность и желая сохранить иллюзию чистоты и непорочности, которые, независимо ни от чего, продолжали сквозить в ее взгляде и вводить Ракеша в желанное и сладостное заблуждение, он разомкнул руки Вики на своей шее и, вернув любимую обратно на кровать, завел их ей за голову.
— Я ни за что тебя не оставлю, — шепнул он проводя языком горячую дорожку от мочки уха до впадинки на белом горле.
Вика удовлетворенно выдохнула и снова попробовала обнять мужа, но ее руки тут же были возвращены обратно за голову. Ничего не понимая, почему Ракеш мешает прикасаться к себе и лишает возможности разделить с ним переполняющий ее восторг, который скапливаясь в кончиках пальцев и не находя выхода, аккумулировался внутри, скручиваясь в тугой пульсирующий узел, Вика недоуменно посмотрела на мужа, а он, продолжая удерживать ее руки, губами изучал совершенное и так долго недоступное тело жены, ища самые чувствительные участки, а находя, уделял им повышенное внимание.
Ракеш целовал и гладил, не давая любимой ни минуты передышки. Стоны, срывающиеся с губ Вики становились все громче и протяжнее, уже не было необходимости удерживать ее руки, она сама вцепилась в подушку, чтобы хоть куда-то деть не находящие выхода желания. Тогда Ракеш, не сдерживая и не ограничивая себя ни в чем, закружил Вику в танце страсти. Казалось, что она ежесекундно разлетается на миллион мельчайших осколков, чтобы затем, умелые руки мужа собрали ее обратно. Не в силах далее выдерживать накал всех чувств, она закинула ногу на спину Ракеша, притягивая его к себе в надежде прекратить невыносимую пытку, но тот лишь глухо рассмеялся. Взяв в ладони, он распрямил, решившую подчинить его изящную и дерзкую нахалку и принялся покрывать поцелуями — от узкой стопы, далее вниз — по идеальным очертаниям лодыжки, и еще ниже — по нежному бедру, пока не кольнул девушку отросшей за день щетиной. В голосе Вики уже слышались всхлипывающие нотки, когда накрывшая волна нового и ни с чем несравнимого по своей силе удовольствия, заставила податься навстречу горячим губам мужа, который тут же подхватил ее под поясницу, случайно попав пальцем на крохотную точку. Почувствовав неожиданное давление, Вика вздрогнула как от разряда тока. Ракеш обеспокоенно перевел взгляд на лицо жены — неужели сделал больно. Безмятежным оно, конечно, не было — плотно сомкнутые веки и полуоткрытые пересохшие губы яснее слов говорили, что он движется в правильном направлении. Ракеш еще раз прикоснулся к точке пониже поясницы, вызывая уже знакомую дрожь, и прильнул губами к плоскому, подрагивающему животу. Вике казалось, что на ее теле не осталось ни одного участка, прикосновение к которому не вызывало бы ослепительные вспышки. Ракеш раз за разом подводил ее к самому краю обрыва, за которым зияла готовая поглотить бездна наслаждения, но каждый раз он останавливался в шаге от эйфории свободного падения.
Тело Вики извивалось от неконтролируемых конвульсий, из груди вырывались громкие стоны вперемешку с жалобным мяуканьем, когда уже не в силах выдерживать ласки любимого, сдалась:
— Ракеш, — задыхаясь,
