засранкой. Виноватой засранкой. Если мой разрыв с Люсьеном стоил моей матери её отношений с ним, это означало, что теперь она потеряла двух мужчин, вместо того чтобы получать всю поддержку, которую заслуживала. И я собиралась при первой же возможности дать Люсьену понять, что это неприемлемо.
— Я уверена, что он просто занят, — солгала я. — Держу пари, он пригласит тебя на обед на следующей неделе, — я обрушу на него адский огонь, чтобы обеспечить это.
— Надеюсь, — сказала мама. Она вывалила оставшиеся книги по юриспруденции на ковер и обрызгала книжную полку толстым слоем лимонного чистящего средства. — Хватит обо мне. Как продвигается поиск мужа?
— Ну… продвигается. В пятницу вечером у меня было первое свидание с Куртом Майклзом, — я не стала добавлять, что во время этого свидания чуть не подрочила Люсьену в коридоре. Моей матери не нужно было знать, что она вырастила потаскушку.
Мама перестала вытирать пыль.
— И? — подтолкнула она.
— И он славный. Умный. Милый. Естественно, он отлично ладит с детьми. Хочет остепениться. И, в отличие от всех остальных, с кем я встречалась, он не женат, не лжёт и не скрывается от закона.
Она по-матерински приподняла бровь.
— Но?
— Откуда ты знаешь, что есть «но»? — спросила я.
— Материнская интуиция. Точно так же, как я знала, что ты планируешь тайком сходить на шестнадцатый день рождения Шерри Саламы, хотя тебя посадили под домашний арест.
Я вздохнула.
— В теории он идеален. Чёрт возьми, в жизни он идеален. Но нет…
Всепоглощающего пламени желания? Одержимой потребности сорвать с него штаны? Необычной химической реакции?
— Искры? — подсказала мама.
«Искра» казалась слишком кротким описанием в сравнении с тем, что я испытывала с Люсьеном.
Я пожала плечами.
— Может, я просто хочу слишком многого. Может, я не могу получить всего этого в партнере. Ну то есть, у кого может быть муж, который меняет подгузники, уважает твою работу и ведёт себя в постели как герой любовного романа?
Мама положила руку мне на плечо.
— Ты бы удивилась.
— Если ты собираешься воспользоваться этим моментом, чтобы рассказать мне о своей сексуальной жизни с папой, я пришлю тебе счёт за услуги психолога.
— Я принесу свою чековую книжку.
Я застонала и привалилась к ней.
— Почему это должен быть такой мучительный процесс?
— Ничто стоящее не даётся легко. Найти партнёра — это не значит расставить все точки над ё. Никто не идеален, даже ты, Слоани Болони. Влюбиться — это значит найти кого-то, кто сделает тебя лучше, чем ты есть сама по себе, и наоборот.
Я поковыряла ковёр.
— Что, если этот человек причинит тебе боль?
— Люди совершают ошибки. Причем много. Тебе решать, какие из них можно простить.
— Какие ошибки совершал папа?
— Он всегда опаздывал. Он приносил свою работу домой. Когда он работал над делом, которое было для него особенно важным, он погружался в свои мысли, и его как будто не было с нами. У него был ужасный вкус в моде. Он всегда тайком клал вредную пищу в продуктовую тележку.
Я усмехнулась.
— Но хорошее всегда перевешивало плохое. Знаешь, у нас с твоим отцом была очень насыщенная сексуальная жизнь, — добавила мама с озорным блеском в глазах.
— Мама!
Она рухнула на пол от смеха.
— Ах, это срабатывает каждый раз.
— Ты заставляешь меня напиваться, — сказала я, присоединяясь к ней на ковре и уставившись в потолок.
— Я просто отвечаю тебе той же монетой.
— Мама? Не знаю, говорила ли я тебе когда-нибудь, но спасибо тебе за то, что ты такая замечательная мама. Вы с папой ни разу не заставили меня почувствовать, что я не могу…
Мама села, схватила салфетку из коробки, стоявшей между нами, и поднесла её к глазам.
— Слоан, я ценю твои искренние чувства, но если ты хочешь, чтобы я перестала плакать в ближайшее время, тебе лучше оскорбить меня в течение следующих десяти секунд.
— Твоё тушеное мясо было сухим как подошва, и, по-моему, твоя одержимость зубами просто ужасна.
Мы всё ещё то ли плакали, то ли смеялись, когда в дверь позвонили.
Мама поднялась на ноги.
— Я заберу еду, — я услышала, как она шумно высморкалась дальше по коридору.
Я подняла коробку с книгами по садоводству весом в миллион фунтов и взвалила её на письменный стол. Сдвинув коробку по поверхности стола, я случайно сбросила с него стопку документов.
— Чёрт, — пробормотала я, опустилась на колени и начала собирать бумаги, создавая беспорядочную кучу из копий свидетельств о смерти, поздравительных открыток и медицинских счетов.
— Пикник на полу или нам лучше поесть за столом, как цивилизованным людям? — окликнула мама.
— На полу, — крикнула я в ответ, заметив последнюю бумагу, которая застряла между стеной и ножкой стола. Я подползла и подняла её.
Моё внимание привлекло название, когда я перекладывала его в начало стопки.
Нахмурившись, я просмотрела документ.
Лаборатории Лихтфилд.
Оплачено полностью.
Люсьен Роллинс.
Я почувствовала, как меня пронзил ледяной шок.
Мама просунула голову в дверь.
— Хочешь ещё вина, газированной воды или нам лучше перейти на Кровавую Мэри, раз уж я забыла заказать томатный суп?
— Что это? — спросила я, показывая этот листок.
Она взглянула на него, и я увидела вспышку чувства вины, за которой последовало непроизвольное смягчение.
— Это то, о чём я не должна была тебе говорить.
* * *
— Какого хера с тобой не так? — потребовала я, врываясь в кабинет Люсьена и размахивая листком так, как будто возглавляла марширующий оркестр.
Сидя за своим столом, Люсьен смотрел на меня с невозмутимым видом, но в его глазах жил огонь. А на его лице — синяки. Он выглядел как какой-нибудь героический сердцеед-боксёр, проигравший титульный бой.
— Извините, сэр, — пропыхтела Петула, резко останавливаясь в дверях позади меня. — Она оказалась быстрее, чем я думала.
— Всё в порядке, — сказал Люсьен, но это прозвучало так, будто всё совсем не в порядке.
— Надери ему задницу, — прошептала мне Петула и исчезла.
— Ты можешь идти, Наллана, — сказал Люсьен женщине, сидевшей в кресле напротив него.
Её руки были засунуты в карманы толстовки Nine Inch Nails. Она выглядела довольной.
— Но я хочу остаться и посмотреть шоу, — сказала она.
— Уходи, — сказал Люсьен, не сводя с меня глаз.
Вздохнув, она вскочила со стула, подмигнула мне и ушла.
Я швырнула листок на его стол. Затем, просто чтобы поднасрать, я провела кончиками пальцев по безупречно чистой стеклянной столешнице.
— Объясни.
— Я ничего не должен тебе объяснять. А тебе нужно уйти.
— Не уйду, пока ты не объяснишь это, — сказала я, тыкая пальцем в бумагу.
Люсьен взглянул на листок, затем
