без лица было невозможно определить, в какую сторону он смотрит. Когда он заговорил, его голос был похож на завывание ветра, только ему не нужно было кричать, звук без труда доходил до нас всех:
— Я не ожидал, что она пошлет двух Аспектов. Кто из вас должен умереть сегодня?
Тамура хихикнул и поднял руку:
— Неудавшийся Аспект. Моей матерью была Райтер.
— А. — Джинн, казалось, кивнул. — Я сожалею о твоей потере. Райтер всегда была самой благоразумной из Ранд. Жаль, что она решила покончить с собой, чтобы остановить моего брата.
— Аранае нужно было остановить, — сказал Тамура, разводя руками.
— Да, — согласился Аэролис. — Его попытка расширить разлом и впустить через него существо была ошибочной. Мы бы сами остановили его.
— Райтер все равно бы умерла.
— Верно. — Ветер переменился, и я не могла не почувствовать, что внимание Джинна переключилось на меня. — Итак, это та самая.
Осторожно, Эскара. Это существо сильнее Вейнфолда.
Осторожность никогда не была одной из моих самых сильных черт. Я сделала шаг вперед и создала в правой руке источникоклинок — короткий меч с толстым лезвием и зазубренной кромкой. Я понятия не имела, как убить ветер, но я разорвала бы его на куски, если бы могла.
— Меня послали убить тебя, Аэролис.
Джинн, казалось, слегка пошевелился, ветер запульсировал. Я прищурилась, чтобы не видеть этого безумия.
— Эта форма смущает тебя, Хранитель Источников? Позволь мне тебе помочь.
Ветер стих, как будто то, что удерживало его вместе, было отпущено, и он устремился к земле, разнося песчинки по всем углам колизея. Я напряглась, присев в боевую стойку и отведя клинок в сторону.
— Эска, — сказала Сильва, опуская руку мне на плечо. Из всех нас она была единственной, кто стоял с невозмутимым видом. Когда я взглянула на нее, она покачала головой. — Просто подожди.
Там, где раньше бушевал джинн в форме ветра, земля под ним, казалось, вздулась пузырями. Грязь и песок осыпались, когда из-под земли поднялась и медленно встала на место каменная глыба. Это был не цельный камень, а скорее сотни мелких камешков, каким-то образом склеенных вместе, образуя нечто отдаленно земное по форме, но в два раза больше даже Хорралейна. Когда Джинн двигался, они скрежетали друг о друга, а из щелей между камешками сыпались грязь и песок. На его голове по-прежнему не было лица, и поэтому невозможно было определить, в каком направлении он смотрит. На этот раз, когда он заговорил, его голос был глубоким и рокочущим, как отдаленный сход лавины. Если бы я не знала, что в мире остался только один Джинн, я бы заподозрила, что это совсем другое существо.
— Так лучше? Теперь на меня легче смотреть?
Я была не больше уверена, что мой источникоклинок сможет пробить скалу, чем в том, что он сможет разорвать на части ветер. Мы сражались ледяными тенями против Вейнфолда, поскольку казалось естественным противопоставить холод свету и огню Джиннов, так что, возможно, был какой-то способ противостоять что-то каждому элементу, из которого Джинн сформировался. И снова я почувствовала, как рука Сильвы сжала мое плечо; когда я оглянулась, она улыбнулась мне.
— Аэролис, Меняющийся, — сказала Сильва. Она сделала шаг вперед, встала рядом со мной и поклонилась. — Моя мать, Мезула, Вечный Рассвет, послала нас…
Послышался треск камней, когда Джинн рассмеялся.
— Такая официальность со стороны наемного убийцы. Я знаю, почему ты здесь, Аспект. — И я снова почувствовала, что все его внимание переключилось на меня. — Но мне интересно, знает ли это твой Хранитель Источников.
Хорралейн продолжал идти вдоль стены арены, медленно приближаясь с каждым шагом. Его топор исчез, разбившись о сферу, но в правой руке он держал опасный изогнутый кинжал, и у него определенно хватало сил, чтобы найти ему достойное применение. Многие люди издают рев, когда начинают свою роковую атаку. Это звучит глупо — так оно и есть, — но я много раз видела, как это происходит. Возможно, они думают напугать врага кровожадным ревом, но на самом деле они только выдают себя. Хорралейн был не так глуп. Здоровяк бросился бежать, оттолкнувшись от стены арены, и добрался до Джинна за пугающе короткое время. Но это было все равно что врезаться в стену со всего маху. Хорралейн отскочил от Джинна, его глаза затуманились — он потерял сознание, когда его голова ударилась о каменную форму Аэролиса. К чести Хорралейна, нож попал точно в цель, глубоко вонзившись и оцарапав камень. Но что может сделать простой нож против бога, который предпочел укрыться в камне? Ничего. Несмотря на силу удара, Хорралейну и его ножу досталось гораздо больше. Огромный терреланец остановился, покачиваясь на ногах. Меня всегда удивляло, как кто-то может быть без сознания, но оставаться на ногах.
Я бросилась вперед, сбросив руку Сильвы со своего плеча, и призвала на помощь дугошторм, посылая молнии вдоль своего источникоклинка. Остальные тоже бросились в атаку, все, кроме Сильвы и Имико, которая уже скрылась из виду, как она любила делать. Надо отдать должное моим друзьям — они не колебались. Я атаковала, чтобы спасти Хорралейна. Несмотря на все зло, которое причинил мне этот монстр, он решил связать со мной свою судьбу, и я была предана ему за это. Я ни за что не позволила бы Джинну раздавить этого человека, пока я стояла бы в стороне и наблюдала. Остальные двинулись вслед за мной, но не ради Хорралейна, а ради меня. Мы все были дураками.
Джинн взорвался, волна камней хлынула на нас. Я получила небольшой камень в грудь и обнаружила, что качусь по песчаной земле, изо всех сил пытаясь вдохнуть. Остальным было не лучше. Все мы были повержены, рухнули на землю. Все мы, кроме Сильвы. Женщина, которую я любила, стояла неподвижно, прямо там, где стояла раньше, а перед ней мерцал фиолетовый свет. В тот момент, когда Аэролис атаковал, она создала кинемантический щит.
Глупо, Эскара. Это существо невозможно победить грубой силой.
Мимо меня покатились камни, которые собирались со всей арены к центру, где они собрались в фигуру Джинна.
— Ты можешь помочь? Как в короне? — спросила я Сссеракиса.
Не так. Это место по-прежнему твой мир. Здешние законы ограничивают мою форму. Я буду использовать твою тень, чтобы защитить тебя, насколько смогу.
— Вставай, Эска, — сказала Сильва, и ее голос прозвучал резче, чем обычно, словно удар гонга. — Остальным лучше уйти. — Ее взгляд был прикован к Джинну.
Я с трудом поднялась на ноги и поморщилась от новой боли в теле. К счастью, темные швы, наложенные Сссеракисом, держались; несомненно, обычные швы
