разгар такого конфликта, в тот момент я хотела только одного — обнять ее и позволить всему остальному миру исчезнуть.
— Эска, не дай ему запутать тебя. Если мы не убьем его сейчас, он никогда не позволит нам покинуть эту сферу. Не только мы с тобой, но и все мы окажемся здесь в ловушке, если не убьем его. — Ее голос дрожал, умоляя. Ее лицо было таким серьезным.
Я покачала головой, пытаясь освободиться от опьяняющей близости Сильвы:
— Аэролис сказал, что он заперт в сфере, конструкции, созданной твоей матерью.
Ложь поверх лжи, Эскара. Ты не можешь доверять никому, кроме нас.
— Ты знаешь, для чего были созданы Аспекты, Хранитель Источника? — Голос Джинна звучал отчетливо, несмотря на ледяную тюрьму. — Ты хочешь сказать правду, Аспект? Или это сделать мне?
Сильва покачала головой, в ее глазах стояли слезы:
— Нет.
Джинн снова рассмеялся, и ледяная тюрьма раскололась, рухнув на землю.
— Когда началась война, мы нанесли первый удар. Пока мы не убили Юэстетан, Свет, мы даже не были уверены, что можем умереть. Но как только ее сущность превратилась в кристалл, мой брат Пурран, Отточенный Солнцем, тоже умер. Ему не был нанесен последний удар, никакая незримая Ранд не напала на него исподтишка. Он просто умер, как и Юэстетан.
На лице Сильвы появилось выражение, похожее на скорбь. Словно Джинн, рассказывая свою историю, причинял ей боль.
— Пожалуйста, — прошептала она. — Давай просто покончим с ним, сейчас.
Я не могла. Не раньше, чем узнаю правду. Мой мир был построен на слишком большом количестве лжи, рассказанной мне Сильвой, Мезулой, Сссеракисом. Мной самой. На этот раз мне нужно было узнать правду, прежде чем действовать. Это было важно.
— Мы связаны законами этого мира, — продолжил Аэролис. — Законами, которые управляют даже нами. Мы связаны жизнью, силой и смертью. Всякий раз, когда умирал один из моих братьев, умирала и одна из Ранд. И всякий раз, когда гибло одно из этих ненавистных созданий, погибал и один из моих братьев. Ты могла бы подумать, что это убедит нас прекратить войну, но этого не произошло. Мы сражались еще упорнее, даже зная, что это только ускорит нашу гибель, а также их. Единственная общая черта у Ранд, и у нас, Джиннов, — наше упрямство.
— Вот почему некоторые из вас создали карманные миры. Не для того, чтобы избежать войны, а чтобы избежать законов, которые связывают вас с Ранд, — сказала я.
— Ты встречала одного из моих пойманных в ловушку братьев? — спросил джинн.
— Вейнфолда.
— Да, в его короне из огня. Как он?
Я пожала плечами. «Он попытался захватить мое тело и использовать его, чтобы сжечь Ро'шан и сбросить его с небес». Мне никогда не нравилось, когда мне напоминали о том, как этот Джинн взял надо мной контроль.
— Вейнфолд так и не смог смириться с бесполезностью войны. — Каменное лицо Аэролиса продолжало поворачиваться, и я пожалела, что на ней нет изображения глаз, чтобы я знала, куда смотрит Джинн. — Я полагаю, он сейчас у Мезулы?
— Под замком.
Сильва снова схватила меня за руку:
— Эска, остановись. Пожалуйста, не делай этого. Не становись на сторону Джинна.
Я нахмурилась, все еще не понимая.
— Я ни на чьей стороне, Сильва. Я просто хочу знать правду. Правду, которую ты, очевидно, скрывала от меня.
— Я должна была, — умоляюще сказала Сильва. — Если бы ты знала, то никогда бы не согласился приехать сюда.
— Да, — донесся до нас рокот Джинна. — Карманные миры были нашей попыткой избежать законов, которые связывали нас воедино и гарантировали наше уничтожение нашими собственными руками. И Аспекты были попыткой Ранд сделать то же самое. Во время войны им так и не удалось довести это до совершенства, но, полагаю, у Мезулы было много времени, чтобы разгадать загадку.
Настала моя очередь с болью посмотреть на Сильву, и она кивнула. «Мы были созданы, чтобы занять место наших матерей. Щит между Ранд и законами, которые связывали их с Джиннами. Часть их самих, часть Ранд, чтобы…» Слова не шли у Сильвы с языка.
— Чтобы умереть вместо них. — Я с трудом выдавила из себя слова, несмотря на ком в горле и слезы. Я до сих пор не могу сказать, были ли они от печали или гнева. — Ты пришла сюда не для того, чтобы сражаться вместе со мной с Джинном, Сильва. Ты пришла сюда, чтобы умереть.
Сильва кивнула, опустив глаза, не желая смотреть на меня. Гнев и обида боролись во мне, и я не знала, что из них чувствовать. Я так сильно сжала кулаки, что почувствовала, как ногти впиваются в ладони. Слезы навернулись у меня на глаза, и я позволила им пролиться, не собираясь их вытирать.
— Почему? Почему ты согласилась на это? — Я не смогла сдержать обиду.
— Потому что она моя мать.
— Мезула заставляет тебя это делать. Принуждает. — Настала моя очередь умолять. Должна же была быть причина, по которой Сильва была готова расстаться с жизнью.
Сильва покачала головой, и слезы брызнули из глаз, орошая землю между нами:
— Она попросила меня. Я делаю это добровольно.
— Почему?
Сильва подняла на меня глаза, и в ее прекрасных чертах лица боролись решимость и печаль.
— Потому что это моя цель. Это единственная причина, по которой я существую. Находясь здесь, я спасаю свою мать от смерти. Я спасаю Коби, Гола, Железо и Ртуть. Всех моих братьев и сестер, которые могли бы умереть вместо меня. Таким образом, они выживут.
— Но не ты. — Я выплюнула эти слова как обвинение.
Она кивнула:
— Приходится чем-то жертвовать.
— К черту все это! — прошипела я. — К черту все! К черту твою мать и к черту этого Джинна! Вот еще один вариант. Мы уходим. Сейчас. Мы просто уйдем, и пусть твоя мать и этот Джинн ненавидят друг друга по всему миру до конца вечности. Я не стану сражаться, если это будет означать твою смерть, Сильва. Я не убью тебя.
Она печально покачала головой:
— Поможешь ты или нет, воля моей матери остается в силе, Эска. Я буду сражаться с Аэролисом с твоей помощью или без нее. Пожалуйста, помоги моему последнему поступку стать славным. Чтобы защитить тех, кого я люблю.
— И это все? Тем или иным способом, ты умрешь здесь, потому что твоя мать слишком труслива, чтобы смириться со своей судьбой.
Сильва кивнула. Слезы все еще катились по ее щекам.
Арена загрохотала.
— Неужели ты думаешь, что у нее действительно есть выбор? Это создание — всего лишь Аспект Мезулы. Жизнь, но только в
