редко промахиваюсь.
Зефир хмурится, но замирает:
– Что ж, пожалуй, звучит справедливо.
– Я должна была послушать Борея. Но я не верила…
– Что я настолько порочен, как он рассказывает? – Зефир невесело улыбается. – Что бы там Борей ни думал, я не желаю его смерти. Мне нужно лишь копье. Его власть настолько неукротима, что стала сказываться и на моем королевстве, как ты прекрасно знаешь, я этого не допущу. Его сила угрожает нарушить равновесие, этому нужно положить конец. Я должен стоять в стороне, пока мое королевство, мой народ умирает, по-твоему?
– Есть другие способы. Выбор, который не приведет к смерти невинных людей.
– Они уже мертвы.
– Как будешь и ты, если не ответишь на мои вопросы. Ты поэтому убил его жену и сына? Потому что почувствовал, что его власть стала необузданной?
– Ну, вообще-то их убили бандиты.
Лишь отточенная годами выдержка помогает мне не отпустить тетиву. Стрела в сердце – меньшего Зефир не заслуживает.
– Ты правда настолько бессердечный?
– Рен, – Западный ветер тяжко вздыхает, словно уже неоднократно вел этот разговор и устал. – Это была случайность.
Ага. А у меня во лбу третий глаз.
– Хватит лжи. Ты намеренно настраивал жену Борея против него. Ты воспользовался ею, предал доверие брата.
И меня, думаю я в приступе ярости. Ты предал меня.
– Не моя вина, что она была несчастлива, – отвечает Зефир, небрежно пожимая плечами, и мне хочется воткнуть в него нож. – Я подсказал ей выход, как и тебе. И она им воспользовалась.
– Она не была несчастна. Она его любила.
Но коварный и хитрый Зефир сумел отравить разум женщины, превратить ее в оружие против собственного мужа. И то же самое он почти проделал со мной. Сдается, что Зефира не научили важнейшим прописным истинам, если он поступает столь злонамеренно.
– Почему тебе так сложно в это поверить?
– Потому что любовь жестока, – отвечает Западный ветер, и его лицо вдруг искажает гримаса ярости и горя. – Она отнимает у тебя часть, и когда тебя покидают, эта часть уже никогда не вернется. Я этого не просил, знаешь ли, – он обводит конюшню широким жестом. – Я был счастлив в Городе богов. А потом мой брат решил: какая восхитительная идея, восстать против наших предков, примкнуть к мятежникам в их попытке захватить власть! Из-за его поступков я никогда не смогу вернуться, хотя, сомневаюсь, что тебя это волнует.
Я мрачно смотрю на Западного ветра.
– Ты прав. Не волнует.
Но я думаю не о Зефире. Самое странное, что я думаю о милашке Тиамин, пустоголовой Тиамин, забывахе Тиамин. Она почувствовала неладное во время нашей вылазки в пещеру Сна. Тогда мне казалось, что она боится за меня, но, возможно, я ошибалась. И я так и не узнала, почему она решилась выпить из Реки забвения.
– Тиамин, – произношу я. – Ты совался в ее память? Она увидела что-то, чего не должна была?
Западный ветер закатывает глаза.
– Эта женщина совала нос куда не надо, себе же во вред. Она заметила, что я стал часто проводить время с женой брата, и я побоялся, что она проболтается. И решил это затруднение.
Ублюдок. Корыстный ублюдок.
Зефир протягивает мне руку.
– Как бы то ни было, ты мне нравишься, Рен. Поэтому я дам тебе шанс. Если ты покладисто пойдешь, я не причиню тебе вреда.
На губах тень улыбки. Чтобы он использовал меня и надавил на Борея? Обойдется. Несколько месяцев назад я сама бы не поверила, что Королю стужи не безразлична моя жизнь. Но Зефир каким-то образом чуял, что все может измениться. Нужно было только подождать.
– Зефир, – тяну я ласково, – да я ж в жизни не была покладистой.
Тетива взвизгивает. Стрела глубоко вонзается в плечо Зефира. Он вскрикивает и роняет лук, а я перемахиваю через дверь денника и вскарабкиваюсь на спину Илианы. На узду и седло нет времени. Лошадь вскидывает изящную голову. Тело подо мной – чистая, бьющая через край мощь. Илиана бросается вперед, мы вылетаем из конюшни и галопом устремляемся в ночь.
Глава 41
Колчан со стрелами хлопает меня по спине. Мы мчимся, как никогда прежде, сквозь тающий снег и серую слякоть, перепрыгивая ручьи, стекающие с некогда целиком покрытой льдом земли, спускаясь в широкие ровные долины, взмывая вверх, навстречу скалистым изрытых холмам. Земля сотрясается от грохота копыт, как будто за мной целый табун. Лишь поэтому я не рискую обернуться. Как только отведу взгляд от того, что лежит впереди, тут же потеряю след.
– Быстрее, Илиана.
Вцепляюсь крепче в гриву лошади. Она несется изо всех сил, но понятно, что не сможет долго поддерживать такой темп. У темняка, что унес Борея, большая фора. Но в конце концов он упрется в Мнемос. Попытается ли он переплыть реку или последует вдоль русла на запад? Такой у Зефира план? Перенести Борея через Темь на свою землю? В Мертвых землях Западный ветер все же не так силен.
След сломанными ветвями спускается в очередную долину. Илиана тяжело дышит от бешеной скачки, но продолжает упрямо мчаться. Пусть Зефир и предатель, но определенно не дурак. Он устремится домой, где бы этот его дом ни находился.
Нет, дурой была я. Собственное предубеждение против Борея затмило в моих глазах правду. А правда такова: Западный ветер лгун, мошенник и вор. Мне остается только молиться, чтобы не опоздать.
Мимо уха со свистом пролетает стрела. Я дергаю Илиану влево, с тропы, ныряя в туманную лесистую чащу. Холодный ветер сушит слезы, а я, припав к шее лошади, смотрю только вперед. Земля иссечена трещинами, поваленными деревьями и сугробами. Любое неверное движение – и кобыла повредит ногу.
Дорогу нам преграждает поваленный ствол. Илиана прыгает, ловко минуя торчащие ветки. Перед нами расстилается мир – ровная заснеженная земля, освещенная сиянием налитой луны. Я даю Илиане свободу. Она прокладывает путь без особых усилий, легко несет меня по открытой равнине. Затем еще деревья. Мы ныряем в них и исчезаем.
Но Илиана начинает уставать. С галопа мы переходим на рысь. Положение луны говорит, что мы движемся на север, но я направляю лошадь на юг к Мнемосу, чтобы найти следы темняка. Запах пепла стал слабее, и меня это беспокоит. Я молю богов, от которых давным-давно отказалась, уберечь Борея. Я вкладываю каждую крошечную частичку себя в единственную просьбу, желание, чтобы ветер донес до него мой голос: держись!
Много километров спустя покалывание в основании позвоночника предупреждает, что я уже не одна. Оглянувшись, я выхватываю взглядом группу фигур в лунном свете. Все верхом – и стремительно сокращают разрыв между нами.
Я пришпориваю Илиану, заставляя бежать быстрее, пока мы не достигаем реки. Это не Мнемос. Цвет не тот: скорее красный и розовый, а не голубой. Я судорожно сжимаю пряди гривы, снова быстро оглядываюсь. Преследователи существенно ближе. Не
