– Его настроение переменчиво. Если ему вдруг захочется неприятностей, те сразу прибегут на его зов. Я тоже отправляюсь гулять.
– Стой! Ты, что ли, посадил ему метку?
– С чего ты взяла?
– Ему не понравится, что ты за ним следишь.
– Да он, по-моему, уже догадался, но до сих пор ничего не сказал. И почем знать, может, неприятностей не будет именно потому, что я незримо сопровождаю Поля во время этих сумасшедших бесцельных прогулок. Реальность – это мозаика, составленная из мириадов кусочков. К тому же мне так спокойней. – Лиргисо доверительно понизил голос. – Боюсь, если оставить его без присмотра, он подцепит Фласс знает кого… Или встретит того офицера с «Гиппогрифа». Я уверен, мерзавец ошивается где-то на Незе, я это чувствую, хоть я и не «сканер». Знать, что Поль кому-то может позволить то, в чем отказывает мне, – ты не представляешь, какая это пытка! Ревность – одна из самых кошмарных напастей…
– Против нее есть простое средство: не ревнуй.
– Фласс, да разве от тебя дождешься чего-нибудь другого? Я ведь серьезно… Фобия Поля дала трещину. На смену страху пришло осторожное любопытство, и скоро он сам начнет искать приключений – не потому ли его носит по всему Незу?
– Я не думаю, что твоя версия верна.
– «Я не думаю» – сие изречение ты могла бы сделать своим девизом!.. Шутка, – добавил он с покаянным вздохом, выдержав паузу. – Фласс, как же я ненавижу Саймона Клисса… Если бы не этот презренный проходимец, Поль наконец-то уступил бы мне.
– На редкость презренный проходимец, – согласилась Тина. – Сам себя приковал к столу и запрограммировал медробота на вивисекцию – и все для того, чтобы скомпрометировать тебя перед Полем.
Живущий-в-Прохладе скорчил несчастную мину, потом взглянул на приборчик, вмонтированный в браслет на запястье.
– Он уже достаточно далеко, так что пора мне превратиться в его ангела-хранителя… Или в демона-хранителя – это мне больше подходит, не правда ли? Не говори ему, ладно?
– Ты же сказал, что он знает.
– Подозревает. В этом есть что-то от детской игры… Все мы стали немного странными после Вьянгаса, ты не находишь?
Он тоже сбежал по лестнице в затуманенный двор, и вскоре Тина снова услышала звук стартующей машины.
Маленькая квадратная терраса из шершавого, местами потрескавшегося белого камня. Пахнет морем, гниющими водорослями, а из дома – жареным мясом и незийскими специями: это Амина затеяла приготовить какое-то кушанье по местному рецепту. Первое время после Вьянгаса она была совсем потерянная, но потом Поль поговорил с ней, неизвестно о чем, и она более-менее отошла.
Да, все они стали «немного странными»… Вьянгас объявили зоной бедствия, туда отправились психотерапевты и целители – оказывать помощь нескольким тысячам пострадавших, но пятеро пострадавших улизнуло. По Лиргисо и Хинару плакала галактическая тюрьма. Тине после резни на базе не хотелось общаться с космополовцами, которые побывали там и видели ее работу. Претензий к ней не было: остановила психотронных террористов, спасла неизвестно сколько людей, находившихся на грани самоубийства, – а у нее все равно что-то в душе ныло, когда вспоминались подробности. Вряд ли она когда-нибудь сможет получать удовольствие от фильмов-сказок, где сражаются на мечах… И ведь если бы она всех там попросту перестреляла – сразу бы выбросила из головы; ее поразила страшная наглядность смерти: лужи крови, разлетевшиеся по полу внутренности, куски разрубленных тел.
«Ты придаешь чрезмерное значение внешнему оформлению», – заметил по этому поводу Живущий-в-Прохладе.
Поль от психотерапевтов и раньше бегал, а сотрясение мозга у него оказалось не опасное, хватило лечения в «коконе».
На что рассчитывал Маршал – они могли только строить предположения, но ничего хорошего из его затеи не вышло. Взять хотя бы Лиргисо: в нем появился надрыв, которого не было раньше, однако его взгляды ни на йоту не изменились; оправившись от шока, он опять стал прежним. Или почти прежним. Единственная заметная перемена: с Полем он теперь вел себя осторожней, мягче, воздерживался от уничижительных насмешек – для такого типа, как Лиргисо, это уже много. Но его отношение к «черни», «развращенным демократией рабам», «неразвитому большинству» переоценки не претерпело. Неужели Маршал думал, что сможет таким способом кого-то переделать к лучшему? Тине казалось, что его мотивы могли быть и такими, хотя черт его знает, что он там на самом деле думал.
Одно Тина после Вьянгаса знала наверняка: в давней катастрофе с «Эдлоосом» она не виновата. Если бы она была к этому причастна, во время атаки Маршала оно бы всплыло, заодно со всем остальным. Восемнадцать лет назад не было у нее скрытых экстрасенсорных способностей, и не она вызвала те сбои в бортовом компьютере космолайнера, врезавшегося в пересадочную станцию. Случайность.
Ивена и Лейла по-прежнему находились на Овиаме, у силарцев.
«Лучше пока не забирать их оттуда. И мы сейчас… немного странные, и Маршал, может, еще попробует отыграться. Хорошо, что их не было с нами на Вьянгасе».
Поль вернулся за полночь.
– Я был в Пелаодге, там сейчас вечер. Небо цвета чайной розы, а в Городе Водопадов уже включили подсветку и водяные фонари. Кого там только нет – как будто попадаешь в какой-то густонаселенный сон.
– Лиргисо, часом, не встретил?
– А он постоянно следит за мной, – Поль усмехнулся. – Если я вижу кого-то обычным зрением и в то же время не вижу зрением «сканера» – ясно, что он наглухо заэкранирован, а это большая редкость. Кроме того, Лиргисо хороший актер, но в профессиональные конспираторы его никогда не готовили, и некоторые моменты выдают его. Походка, осанка, характерные движения… Хотя если б не его фирменная экранировка, я бы не обратил внимания.
– Тебя это не очень достает?
– Да пускай… После миксер-моря и Вьянгаса я стал относиться к нему терпимее. Раньше я за каждый повод хватался, чтобы полезть в драку, даже без повода, а сейчас никаких разборок не хочу. Я смертельно устал от насилия. Хочется просто быть среди людей и никого не трогать, и чтобы меня не трогали. Если за мной по пятам ходит добровольный охранник, который при необходимости полезет в драку вместо меня, ничего не имею против.
– Он не полезет в драку. Он или заберет энергию, или воспользуется своими лярнийскими приемами – одно прикосновение, и человек в обмороке, никакого парализатора не надо.
– Тем лучше.
«Глаза, темные от тоски. Нет, они у него просто темные, сами по себе, а тоска – выражение, которое в последнее время никак из них не исчезает».
– Если бы с нами был Стив, на Вьянгасе все бы вышло иначе. Я бы такого не натворила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
