Перед ним во плоти был сам образ пытки.
Хрустальный пол представлял собой совершенно плоскую поверхность, видимо, метров ста в диаметре. Высоко наверху, на уровне экватора, располагались по кругу семь равноотстоящих друг от друга выходов.
Да, само архитектурное решение зала олицетворяло собой пытку. Прутья из темного железа и чистого графита образовывали какое-то сатанинское переплетение: не то крестообразное гнездо неведомого летающего зверя, не то странное распятие, подвешенное в самом центре зала, в ста метрах над головой Тома.
В обритой голове опять возник зуд.
С распятия свешивались вниз какие-то части конструкции. Словно обрывки…
Подбирая разлетающиеся полы своей лиловой одежды, Том видел, как то тут, то там останавливались и запрокидывали свои головы люди, явившиеся на экзекуцию. Были ли они разочарованы, что на распятии никого нет?
Некоторые, проходя мимо Тома, кланялись или поднимали ко лбу кулак в знак уважения, и Том благословлял их, сложив пальцы в мудру.
Он мог бы иметь с собой двух прислужников, которые раскачивали бы кадила, наполняя воздух вокруг фиолетовыми клубами ароматических веществ, но люди Кордувена не смогли бы выдать себя за учеников священника, даже обрей они головы и надень лиловые одежды.
По хрустальному полу пробежала рябь.
Все отодвинулись к стенам. Повсюду появились сиденья, приобрели четкие очертания. Две тысячи зрителей сели, задрали голову, и по залу пробежал тихий ропот.
Но охранники не смотрели наверх — они наблюдали за толпой, внимательно оглядывая людей, — и Тому это не понравилось Слишком уж хорошо обучены. Острый взгляд, блеснув, задержался на нем, и Том заставил себя поднять глаза и отклониться назад.
«Веди себя, как все», — приказал он самому себе.
Белый мерцающий свет разлился по залу.
В самой высокой точке потолка засветилась круглая мембрана. Она видоизменялась, в ней появились выпуклости в семи местах, выпуклости назревали, как бутоны, и вдруг одновременно раскрылись. Это были левит-диски.
Некоторое время семь дисков качались на первоначальных местах, а потом начали плавно снижаться. Каждая из раскрытых капсул-бутонов была в золотом кольце света, и в каждой находилось по одному члену трибунала.
«О Судьба! — воскликнул мысленно Том. — Этого не может быть! Я ошибаюсь!»
Но вот семь огромных кубических голограмм возникли над залом, показывая крупным планом изображения судей, и Том понял, что ошибки нет.
Да, среди них была Эльва.
Конечно, ничего странного в том, что она здесь, нет: высокопоставленный член «Лудус Витэ» и родилась в этих местах… однако прошлой ночью она ничего об этом не сказала.
Малкорил предоставил ему информацию о ее местонахождении, и Том нашел Эльву, чтобы уговорить ее достать восемь удостоверений личности, и она сделала это.
Он прикрыл глаза, делая вид, что молится.
Впрочем, никаких признаков того, что ему уделяли какое-то особое внимание, не было. Полторы сотни охранников наблюдали за всеми.
И он, успокоившись, открыл глаза и взглянул на голограммы. Трое из судей были ему незнакомы, но четверых он знал. Их изображения были настолько увеличены, что казалось, можно протянуть руку и прикоснуться к ним: нежно провести пальцем по щеке или впиться ногтями в глаза — выбирай, что хочешь, все зависит от твоих чувств.
Том переводил взгляд с одной голограммы на другую.
Сентинел: массивный, с седыми волосами, выглядевший очень внушительно.
Эльва: бесстрастное лицо, глаза, по которым ничего невозможно понять.
Виконт Вилкарзъе: в простой форме, без регалий, один из пролетариев, пытающий своих бывших сотоварищей.
И знакомое бледное веснушчатое лицо… Рыжевато-каштановые волосы, красивые глаза, один из них, незрячий, при этом увеличении подобен бирюзово-аквамариновому драгоценному камню с янтарными вкраплениями. Находится здесь, чтобы судить свою бывшую хозяйку.
Арланна.
Том попытался встретиться взглядом с Кордувеном, но другие зрители заслоняли обзор.
Похоже, кристалла нет.
Если бы люди Кордувена справились с делом, кристалл был бы уже здесь.
— Ты уверен, что тебе удастся достать его? — спросил Том перед началом всего.
— Мои люди — профессионалы, — ответил Кордувен…
Теперь уже получалась совсем парадоксальная ситуация.
Кордувен не мог двинуться ни на шаг без Тома; Тому был необходим кристалл.
* * *
Выражение лица леди Даринии спокойно: крупным планом ее глаза, они неестественно неподвижны.
— Леди Сильвана выберет наказание для мальчика. Широко открыв синие глаза, дочь оценивающе разглядывает Тома.
Широко раскрытые, голубые глаза. Чистый молодой голос:
— Может быть, отнять у него руку?
— Прекрасно, — говорит леди Дариния. — Прежде чем доставить его во дворец, отрубите ему руку.
Бесстрастный взгляд серых глаз.
— Все равно — какую.
* * *
Почему судебный процесс начат с этой иллюстрации?
А именно из-за того, о чем говорил тогда Тэт: Однорукий был мучеником за правое дело, и толпа наверняка это знала.
Между тем дисплей показывал пузырящуюся жировую ткань, поднимающийся вверх дым от сгоревшей крови, режущий инструмент и пронзительно кричащего молодого Тома Коркоригана.
* * *
— Обвиняемая…
Засветились триконки, в письменной форме показывая то, что произносила Арланна.
— …Сильвана Лирголан, бывшая леди Сильвана…
Далеко-далеко вверху, на самой высокой части потолка, из центра мембраны пошли световые круги.
— …Совершенные преступления: измена народу…
Медленно поднимается ярко освещенный крест из железа и графита.
— …против человечности…
Крест опускается вниз.
Ее лицо попало на дисплеи, и у Тома мелькнула мысль, не случилось ли это по ошибке: привязанная к распятию, с разметавшимися чудесными светлыми волосами, она было невыразимо прекрасна.
О Сильвана! Он был прав, что пришел сюда.
Заговорила представительница защиты.
— Этот судебный процесс несправедлив уже тем, что его исход предрешен. Мы стоим в преддверии новой эпохи, перед лицом мира, построенного отважными людьми, — она повысила голос, заглушая поднявшийся в зале ропот. — Да, у тех, кто правил раньше, были ошибки… Но мы не должны повторять их ошибок, товарищи сограждане. Представители обвинения будут утверждать, что она виновна; но мы должны признать, что подзащитная оказалась под давлением определенных обстоятельств…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
