Шауро предложил для спасения журнала освободить А. Дементьева и Б. Закса «по собственному желанию», но А. Твардовский решительно отказался последовать совету, потом колебался, а в декабре 1966 года пришлось уступить требованию ЦК КПСС.
В «Новомирском дневнике» (Т. 2) А. Твардовский подробно передаёт эпизоды давления на него со стороны ЦК КПСС и Союза писателей СССР. Постоянно откладывали заседание Секретариата. Чтобы смягчить неуступчивое сердце А. Твардовского, было решено, чтобы «Правда» напечатала несколько его стихотворений со ссылкой, что они будут опубликованы в «Новом мире». В ноябре 1966 года «Правда» отказалась давать ссылку, и А. Твардовский отказался от публикации. «Литературная газета» напечатала стихи А. Твардовского с этой ссылкой (Новый мир. 1966. № 12).
Партийные работники среднего звена хорошо знали о том, что Л. Брежнев и большая часть членов Политбюро с неприязнью относятся к «Новому миру», а поэтому тут же появляется редакционная статья в «Правде» с резкой критикой опубликованных в журнале произведений, в которых подчёркиваются «теневые стороны жизни», обиженные судьбой, с изломанной психологией персонажи (1967. 27 января).
В издательстве «Советский писатель» вышел сборник А. Твардовского «Из лирики этих лет» (1959—1967). Происходила какая-то нелепая игра: поддерживали А. Твардовского как крупного поэта и резко критиковали его как главного редактора «Нового мира».
24 февраля 1967 года «Правда» опубликовала сообщение, что звание Героя Социалистического Труда получили М.А. Шолохов, К.А. Федин, А.Е. Корнейчук, Л.М. Леонов, М. Турсун-заде, П. Тычина, А. Упит.
15 марта 1967 года состоялось расширенное заседание Секретариата Правления СП СССР, на котором обсуждались материалы «Нового мира». От журнала присутствовали А. Твардовский, В. Лакшин, А. Кондратович, А. Марьямов, Е. Дорош (стенограмма заседания опубликована в журнале «Октябрь» (1990. № 8).
На Секретариате В. Озеров, Н. Грибачёв, Л. Новиченко дружно критиковали повесть «Дома» А.С. Макарова, одну из последних публикаций в «Новом мире» (1966. № 8), в которой показана «беспросветная картина жизни» провинциальной России, подчёркивалось, что в повести нет «поступательного движения вперёд». А. Чаковский и Л. Соболев упрекали редакцию, что они не осудили А. Синявского как автора «Нового мира». В «Правде» и «Литературной газете» дана информация об этом заседании Секретариата, полная недомолвок и искажений (Правда. 1967. 27 марта; Литературная газета. 1967. 29 марта). А. Твардовский выступил с подробным анализом своей работы как главного редактора «Нового мира», но об этом – ни одного слова, он лишь благодарил собравшихся за критику и пожелания.
На Секретариате утвердили новую редколлегию «Нового мира»: ввели Е. Дороша, М. Хитрова, Ч. Айтматова, убрали А. Дементьева и Б. Закса.
22—27 мая 1967 года состоялся IV съезд Союза писателей СССР, который подвёл итоги развития советской литературы за последние годы. Ничего особенного на съезде не говорили, чаще всего писатели читали по тексту, проверенному цековскими сотрудниками. Лишь В. Кетлинская вспомнила повесть «Один день Ивана Денисовича» А. Солженицына, а так всё шло по отлаженному регламенту. Да А. Твардовский, явившийся на съезд в предпоследний день, обратил на себя внимание: П. Демичев спросил, почему пришёл с опозданием, а Твардовский ответил: «Ослабел… Многомесячная психологическая бомбёжка – сорвался». И многое узнал из последних событий. Главная новость – письмо А. Солженицына в количестве 250 экземпляров, в котором он призывал своих коллег бороться за отмену цензуры: «Я предлагаю съезду принять требование и добиться упразднения всякой – явной или скрытой – цензуры над художественными произведениями, освободить издательства от повинности получать разрешение на каждый печатный лист». А. Твардовский так поступал ещё с 1950 года, когда его только назначили главным редактором «Нового мира», так он поступал и с 1958 года. Но А. Солженицын единолично продекларировал события.
29 мая на Секретариате, на первом заседании после съезда, письмо А. Солженицына оказалось в центре обсуждения. С октября 1965 года А. Солженицын оказался под опекой КГБ, при обыске у близкого знакомого А. Солженицына изъяли рукопись романа «В круге первом», пьесу «Пир победителей» и другие произведения. Н. Грибачёв предложил опубликовать «Пир победителей», пусть писатель сам отвечает перед народом за её содержание (подробнее стенограмму заседания см.: Октябрь. 1990. № 9).
В Секретариате СП СССР и Московской писательской организации обсуждали вёрстки двух романов А. Солженицына «Раковый корпус» и «В круге первом», набранные в «Новом мире», но уже переданные А. Солженицыным на Запад. А. Твардовский говорил по телефону с А. Солженицыным, но его уже не интересовал «Новый мир», он уже связал свою судьбу с Западом, где ждёт его, как он предполагал, мировая слава. Решено, что все сорок два секретаря должны прочитать романы А. Солженицына и высказать своё мнение (подробнее см.: Кремлёвский самосуд: Секретные документы КГБ о писателе А. Солженицыне. 1962—1974. М., 1994). Среди отзывов о произведениях А. Солженицына выделяется письмо М.А. Шолохова в Секретариат Союза писателей СССР, в котором резко отрицательно говорится о пьесе «Пир победителей» и романе «В круге первом»:
«Прочитал Солженицына «Пир победителей» и «В круге первом».
Поражает – если можно так сказать – какое-то болезненное бесстыдство автора. Свои антисоветские взгляды Солженицын не только не пытается скрыть или как-то завуалировать, он их подчёркивает, выставляет напоказ…» Скорее всего, М.А. Шолохов и прочитал только эту пьесу. И на этом основании М.А. Шолохов предлагает исключить А. Солженицына из Союза писателей СССР. В свою очередь А. Твардовский, не разобравшись, в письме К.А. Федину 7—15 января 1968 года написал, что М.А. Шолохов «уронил себя в глазах своих читателей и почитателей», предлагая исключить А. Солженицына из Союза писателей СССР за художественные произведения, не выражающие советские взгляды. Здесь отразились разные точки зрения о служении партии и народу. Но кажется, что А. Твардовский поторопился, осудив великого М.А. Шолохова (Там же. С. 304). А. Кондратович писал в связи с этим: «Я знаю, что Солженицын ко всему прочему и маниакальная натура. Об этом мы не раз говорили. И в комплекс этой маниакальности натурально входит мания преследования (она всегда помножается на манию величия и из последней вытекает). Это А. Т. тоже стал понимать, но взять в толк никак не мог». В другом месте А. Кондратович пишет: «У А. Т. какие-то странные подозрения: «По-моему, он уже немножко…» – и он покрутил пальцем у виска» (Кондратович А. Новомирский дневник. М., 1991. С. 53, 136).
22 сентября 1967 года состоялось заседание Секретариата Правления СП с приглашением А.И. Солженицына для обсуждения его письма съезду и его творчества. А. Солженицын в самом начале заседания предупредил, что пьесу «Пир победителей» он просит не обсуждать, как незрелую вещь. Мнения на Секретариате резко разделились, большинство секретарей высказали антисолженицынские оценки, но малая часть секретарей, в том числе А. Салынский, высказалась за публикацию «Ракового корпуса», а Л. Новиченко – за публикацию, но с доработкой. И завертелось вокруг солженицынского дела целое головокружение: А. Солженицыну предъявили некоторые условия публикации его романов, а он весьма гордо их отрицал; когда А. Твардовский дал указание набирать «Раковый корпус», всполошились в ЦК КПСС, звонят К. Воронкову, а тот говорит, что Союз писателей такого решения не принимал. А. Твардовский был за то, чтобы опубликовать романы в «Новом мире», а перед этим дать главу из романа и небольшое предисловие к этой публикации в «Литературной газете». Не дали, допустив ошибку. Так возникла книга воспоминаний А. Солженицына «Бодался телёнок с дубом» (Париж, 1975) и «Письмо вождям Советского Союза» (Париж, 1974) с описанием всех подробностей этих событий.
А.Т. Твардовский оказался среди награждённых к 50-летию Октябрьской революции орденом Ленина.
А летом 1967 года, накануне юбилея, А. Твардовский бескомпромиссно осуждал партийную цельность, в ходе которой идут бесконечные литературные дискуссии:
«Ныне в интересах цельности травят Солженицына втихомолку, как травили, загоняли в гроб и просто убивали столько талантливых людей, за которыми теперь листочки подбираем. Это у нас как-то на купанье же был разговор о том, что литература очень живуча, неистребима. Проходят годы, и в её строй возвращаются преданные анафеме, обозванные «врагами народа» и т. п. Утешительно, но это чаще всего происходит посмертно.
Вот и партия добивалась цельности, монолитности, истребляла инако– и мнимоинакомыслящих, распознавала стёршиеся знаки какой-нибудь замешанности, «связей» и т. п. и на наших глазах, на нашей памяти перестала быть партией в смысле коллективной мысли и воли, а превратилась в «аппарат», подающий остальной инертной массе членов её готовые «тексты», выводы, решения. Боже мой, это совсем-совсем не то, что мы представляли себе, вступая в ряды партии…» (Твардовский А. Новомирский дневник. 1961—1966. Т. 2. С. 56). Это звучит приговор брежневской системе управления государством от имени человека, оказавшегося в ситуации трагического и безвыходного положения: либо остаться писателем, либо превратиться в послушного ЦК КПСС секретаря, такого как К. Федин, Л. Соболев и др.
