— Тэке! Тэке! Мой Тэке! — крикнул Джура, не веря своим глазам.
Пес замер. Вся стая притихла. Джура медленно выпрямился. Пес и человек стояли некоторое время друг против друга. Секунды казались Джуре вечностью.
Тэке завилял хвостом и беззвучно оскалился. Он виновато подошел к Джуре и, став на задние лапы, уперся передними в его грудь. Пес не умел ласкаться. Джура схватил его голову обеими руками и прижал к своему лицу. Несколько собак, не поняв поведения вожака, бросились и вцепились в халат Джуры. Тэке прыгнул вперед и, опрокинув первую попавшуюся собаку на спину, начал её кусать. Джура облегченно вздохнул, оглянулся и заметил свою саблю. Он быстро схватил её и обернулся, готовый к битве. Тэке стоял рядом. У входа послышался голос Саида. Он громко клял Кипчакбая и всех его родственников. Собаки снова залаяли. Саид испуганно позвал Джуру. Джура отогнал собак. Саид, а за ним Чжао оказались на каменных, засыпанных землей ступенях древней лестницы. — Спускайтесь ко мне! — крикнул Джура.
— А собаки?
— Собак не бойтесь. Здесь мой верный Тэке. Он вожак собачьей стаи.
Чжао и Саид много слышали от Джуры о его охотничьем псе. Обрадованные неожиданной удачей, уже не страшась собак, они спустились в подземелье.
— Тэке! — ласково сказал Саид, пытаясь погладить голову пса. Тэке сердито зарычал, и Саид быстро отдернул руку. Собаки злобно лаяли издали.
— Скорее! Давайте искать выход! — сказал Чжао. — А золото? Где же золото? Надо взять золото, — твердил Саид, хватая Джуру за халат.
— Пусть пропадет золото! Давайте искать выход, — ответил Джура.
Вдруг впереди раздался злобный визг собак и мелькнул отблеск огня.
— Мы пропали! Враги нашли другой ход и идут сюда! — сказал Саид, пятясь назад.
Джура вновь ощутил необычайный прилив энергии. Борьба всегда привлекала его, теперь же он знал, что борется за свободу. С ним были друзья. Про себя он решил, что если останется жив, то будет всегда действовать с ними заодно.
Навстречу узникам из-за поворота вышел человек с горящим факелом в руке.
— Чжао! — громко крикнул он.
— Биллял! — радостно воскликнул Чжао. — Ты ли это, Биллял? — Вы ещё живы? — задыхаясь, говорил Биллял, обнимая Чжао. — Я так торопился! Думал, что тебя растерзали собаки. Скорее же, скорее за мной!
— Кто это? — недоверчиво шепнул Саид. — Я ничего не понимаю! — Не волнуйтесь, — отвечал Чжао спокойно. — Это мой друг Биллял. Скажи, как вы узнали…
— Расскажу все потом. Торопитесь! — ответил Биллял. Они двинулись по переходу. Джура споткнулся: под ногами лежал труп. Возле него валялся кожаный мешок, из которого высыпались серебряные и золотые монеты. Саид схватил кожаный мешок и начал насыпать в него золото.
— Не больше десяти фунтов! — с жадностью шептал он. — Даже нет и десяти, только восемь. Ага, вот серебро! Он прополз в угол, где лежали мешки со слитками серебра. — Кто же это такой богач? — Саид перевернул труп на спину. — Чер! — удивленно сказал он. — Дунган Чер! Таки подох, чертов старикашка! Все равно я бы его зарезал.
— Кто он? — спросил Джура.
— Это Чер, — ответил Саид. — Старшина нищих, тех, что живут на кладбище и попрошайничают в кишлаке. Это Чер выдал меня ищейкам Кипчакбая.
Биллял с любопытством смотрел на Саида.
— А кто это? — спросил он Чжао.
— Это Саид, охотник за приключениями. Вместе сидели в яме. — Вместе страдали, — вмешался Саид, — из одной чашки похлебку ели.
Саид завернул золото в пояс, схватил два мешка с серебряными слитками, связал их и взвалил на плечо.
— Берите серебро, я ничего вам не дам позже из своих мешков. Берите серебро Чера, которое он грабил у нищих и крал у богатых. Мы спасаемся от Кипчакбая на его же деньги!
Вслед за Биллялом узники двинулись по извилистому проходу, вырубленному в стене.
Глыбы камня преградили им дальнейший путь.
Саид застонал от злости.
— Дальше пути нет, — сказал Чжао, внимательно ощупав руками обвалившиеся глыбы.
— Не беспокойтесь, — сказал Биллял и топнул ногой. Раздался гул. Биллял нащупал кольцо, потянул его вверх и приподнял круглую крышку.
— Очень хорошо, очень хорошо! — твердил Саид. Беглецы затаили дыхание и прислушались. Джура спрыгнул на дно неглубокого колодца.
— Направо выход, — тихо проговорил Биллял.
Спустившись, все поползли по тесному проходу и наконец очутились в небольшом квадратном помещении.
— Это кумбез,[45] -сказал Биллял, — мы на кладбище. Нас ждут в зарослях тугаев у реки. Надо ждать вечера.
Джура восторженно смотрел на Билляла. Все были счастливы от сознания вновь обретенной свободы. Джура, Чжао и Саид больше не могли скрыть своих чувств.
Все трое бросились к Биллялу и заключили его в свои объятия. — Тише! — сказал Биллял. — Вы слышите голоса? Это нищие. Мазары на кладбище — пристанище нищих. А этот был тайником Чера. — Но как же ты нашел нас? — спросил Чжао.
— Очень просто, — ответил Биллял. — Мы все недоумевали, куда ты исчез, и искали везде, даже в ямах. Ли не было. — Ли?! — воскликнул Саид.
— Для всех я Чжао, и для вас тоже.
— Тише! — опять сказал Биллял, красноречиво показывая на стену. — Наконец тебя увидели на базаре собирающим милостыню. А ищейки Кипчакбая захотели на тебя, как на приманку, поймать крупную рыбу. Они просчитались. Остальное было нетрудно. Зная страсть Кипчакбая к кладоискательству, мы уже подготовили одну старинную башню с подземным ходом, но она была возле кишлака, и ход могли знать другие. А здесь, как раз над тайником старшины нищих, начали зарывать коров и дорылись до подземелья. Ну, а все ищейки Кипчакбая у нас на примете. Мы этим и воспользовались. Нам многие помогали — нас ведь много, Чжао, твоих друзей. Одного боялись — как бы не опоздать: собаки могли вас загрызть. А тут опять счастливый случай. Кто знал, что среди них окажется этот черный! — И Биллял показал на Тэке.
III
Джура восторженно посмотрел на Чжао и Саида. Джура не замечал, что они были худы — кожа да кости, но он видел, как радостно сияли их глаза.
И, припоминая слова древней клятвы, слышанной от Кучака, он торжественно произнес:
— На жизнь и на смерть клянусь всегда быть тебе досом, Чжао! Клянусь делить последний кусок мяса и отдавать последний глоток воды. Мое жилище — твое жилище. Мое оружие — твое оружие. Бери все мое, что тебе понравится, — этим ты обрадуешь меня. Ты мой друг. Мы теперь — как два крыла одной птицы, как два побега на одной ветке.
Джура и Чжао обнажили грудь, обнялись и этим закрепили дружбу. Чжао ответил:
