было. Либо зелье, дурманящее взгляды людей, не давая им найти тебя или узнать, если только они не ищут именно тебя — а Кеторин сомневалась, что хоть кто-то будет ждать её в Шарпе, либо оборотное заклятье, к которому Кеторин совсем не хотела прибегать. Та ещё морока с ингредиентами, да и к тому же это больно. А Кеторин никогда не любила бессмысленную боль, когда есть возможность обойтись без неё.
Зажав пальцами нос, она вылила содержимое склянки себе в рот и, брезгливо поморщившись, сглотнула. Зелье опалило горло, прокатилось по всему пищеводу и с жаром плюхнулось в желудок, начав распространять тепло по всему телу.
Жар чутка спал как раз в то время, когда Рой активировал портал. Кеторин досчитала до десяти и заскочила в остаточное свечение. Ей нельзя было активировать портал самой, так что Рой стал для них просто спасательной соломинкой. Кеторин надеялась, что либо Марта додумается, как воспользоваться портальным камнем, либо кто-то выйдет из междумирья, как в итоге и получилось.
Вначале Кеторин думала самой провести их в город, а уж там разделиться, но потом вспомнила про остаточный след на портальных камнях и поняла, что не прокатит. Если при чужом переходе есть шанс, что её не заметят, то, если она сама откроет портал, Старейшины тут же сбегутся по её душу, а этого она пока не хотела. Так что и Марте лучше было не знать, где в данный момент находится ведьма.
Примерно так размышляла Кеторин, когда бросала их в лесу. Мудрёно? Пожалуй. Но и Кеторин никогда не мыслила, как простой обыватель.
Перемещение длилось недолго, как и всегда — словно делаешь шаг в пропасть, ожидая упасть, а наступаешь на ровную гладкую дорогу и просто продолжаешь идти дальше. Так и теперь: шаг — и ты уже на другой стороне. Вот только вышла Кеторин раньше, чем Рой со своими «новыми друзьями», ведь ему, в отличие от неё, пришлось тащить за собой немагический балласт в лице Коула. Так ещё и сама ведьма слегка подпортила ему переход, наложив свою силу и слегка сбив маршрут.
— Как и ожидалось, — буркнула себе под нос Кеторин и поспешила покинуть площадку возле портала. Сейчас ей определённо не стоило встречаться с Мартой. Необходимо было всё подготовить. — Ох, вот я и дома!
Кеторин растянула губы в нервной улыбке и побежала к теням, окружающим поселение.
========== Глава 25. Шарпа: ослепительный город ==========
Коул не понимал, как ему реагировать на происходящее. Вначале был свет — много света, словно вокруг него разом включились сотни прожекторов. Они слепили, лишая уверенности, дезориентируя. Затем на смену свету пришла тьма: вязкая, тягучая. Не как в зимнем лесу, по которому они с Мартой бродили: там, пускай и слабо, но хоть что-то было видно. Сейчас же он не видел ничего. Коул окончательно потерялся в пространстве.
Ему даже показалось, что тот яркий свет его ослепил, выжег глаза, оставив навсегда беспомощным. Единственной опорой оказалась рука Марты, за которую охотник всё ещё держался — если раньше только для видимости, то теперь девушка буквально стала его проводником. Коул сжал ладонь ведьмы мёртвой хваткой — не хватало ещё бродить в этой вязкой темноте без какой-либо страховки.
Он не знал, сколько длились эти ощущения. Возможно, всего пару секунд, возможно — десятки минут, а, возможно, и несколько часов. Однако, когда вдалеке забрезжили тусклые фонари по обе стороны от него, парень с облегчением выдохнул. И да, это были именно фонари — два бледно-розовых шарообразных плафона на длинных витиеватых ножках.
Ни с чем не сравнимое чувство — знать, что ты не ослеп; знать, что ты всё ещё можешь видеть мир вокруг себя. Коул был настолько захвачен своими ощущениями, что не сразу заметил мощёную обтёсанным белым камнем дорожку, на которой они стояли. Именно эту дорожку и освещали, разгоняя черноту, фонари. Коул особо не вглядывался, но ему показалось, что под ногами у них был обычный известняк.
Он уже немного смирился с тем, что мир оказался чуть сложнее, чем представлялся на первый взгляд. Однако перенос из одного места в другое затмевал любые другие вопросы, которые нет-нет да проскальзывали в голове. Откуда взялся камень? Почему светят фонари? Ведь и дураку понятно, что в складку между мирами, как её называла Кеторин, электричество не протянешь. И Коула, если честно, корёжило от понимания, что всё окружающее объяснялось лишь одним словом — «магия».
Охотник был настолько поглощён собой и своими чувствами, что не сразу заметил тяжело дышащую Марту, буквально повисшую на его руке. В тусклом свете она казалась какой-то нереальной, чересчур бледной, хотя после мороза, наоборот, должна была быть раскрасневшийся. К тому же ведьма щурилась, словно смотря на солнце; из уголков глаз текли слёзы.
— Что с тобой? — сквозь зубы спросил Коул, продолжая удерживать девушку на ногах и взглядом ища паренька, переместившего их.
Рой обнаружился в нескольких шагах от охотника. Он жадно хватал губами воздух, буквально сложившись пополам.
— Свет, — отрывисто произнесла Марта и, повернувшись к Коулу, уткнулась лицом ему в грудь. — Он слепит меня. Слишком ярко.
Марта дышала рвано и говорила точно так же: между каждым словом, казалось, пряталась вечность. Коул ещё раз оглядел площадку, на которой они стояли. Никакого яркого света вокруг, если не считать тусклых фонарей, свечения которых едва хватало на жалкий пятачок. Он даже обернулся, чтобы увидеть всю ту же чернильную тьму и одинокий камень, отличающийся по цвету от дорожки. Сине-зелёный, с прожилками золота, он был явно больше того маленького камешка, к которому Рой прикоснулся в лесу. Коул даже не запомнил, какого цвета был тот камень.
Однако Марте действительно было паршиво: она еле слышно постанывала, продолжая утыкаться ему в грудь.
— Нет тут никакого света — он пропал после того, как мы вошли… чёрт… не знаю, куда мы вошли, но сейчас здесь темно.
— Не свет, — хрипло ответила Марта, и её голос заглушила зимняя куртка. — Магический след. Он здесь повсюду. И такой яркий, что я не могу…
Что ж, теперь понятно… Коул озадаченно почесал макушку. Марту слепило то, чего он не видел и, если честно, не мог понять. Удобно, однако. Какая-то своеобразная пытка только для избранных. Хотя, не кривя душой, он был даже рад, что его в этот клуб не приняли. Ему определённо не хотелось проходить через выпавшие на долю Марты испытания. Его вполне устраивало обычное человеческое зрение. Конечно, испытывать удовлетворение в данной ситуации несколько глупо и даже жестоко, но Коул никогда и не
