Небо над лесом все более светлело. Друиды продолжали свой ритуал, но теперь пение звучало монотонно, напоминая гудение отяжелевшей пчелы. Мелодии уже было не различить, остался лишь тягучий, бесконечно повторяющийся ритм. Ваархен стоял внутри круга, порой простирая к небу руки и торжественно провозглашая древние заклинания. Во всем этом была какая-то магия. Голоса друидов вибрировали в воздухе, и сам он, казалось, также дрожал. Ролло всей кожей ощущал его колебания и невольно напрягался, чувствуя, как гулко бьется сердце.
“Один! Что я делаю здесь? Что, если девушку доставят сюда уже умертвив, и мне останется лишь созерцать, как эти лесные отшельники станут лакомиться жертвенным мясом на заре?”
Но нет, Мервин говорил, что ее сожгут в роще при первых же лучах солнца. Поэтому Ролло неотрывно вглядывался в маленькую фигурку в отдалении. Оба друида, стоявшие рядом, притопывали, возводя руки и подпевая в унисон водившим хоровод.
“Проклятье! Птичка, если это ты, то сопротивляйся, кричи, бранись, как одна ты умеешь! Что они сделали с тобой, что ты смирилась? Наверняка и здесь не обошлось без их колдовства”.
Друидов собралось у алтаря около полусотни. Ролло не ожидал, что их окажется так много, К тому же он видел, как сквозь листву мелькают все новые огни. Друиды или кто-то еще - он не знал, но их действительно немало. Лица жрецов, полускрытые капюшонами, были смутно различимы в оранжевом блеске огней. Теперь они швырнули свои факелы в костер и, мерно хлопая в ладоши, пели, выделывая несложные па своего танца. Двигались они плавно, образуя группы и расходясь, пока не выстроились в круг, подобный камням кромлеха. Ваархен стоял, слегка покачиваясь и звучно произнося свои заклинания. Неожиданно он вскрикнул и простер руки к розовеющему востоку. Пение прекратилось, установилась тишина, лишь слышалось потрескивание огня в костре, да бормотала в котле жертвенная кровь. В это время из леса появилось несколько фигур в темно-зеленых одеяниях, какое носил и Мервин. Двое несли огромную плетеную корзину овальной формы, остальные были навьючены дровами. Пока белые друиды пребывали в неподвижности, замерев в трансе, оваты обогнули площадку и, взойдя на нее близ менгира, на котором расположился Ролло, стали складывать принесенные поленья на алтаре. Затем поверх них установили корзину - и до Ролло дснесся запах масла, которым, по-видимому, было сплошь пропитано ивовое плетение. Он беззвучно выругался, но вместе с тем ощутил и облегчение. Значит, сожжение состоится все-таки здесь, и он не зря столько времени проторчал на своем камне, наблюдая за таинством лесных жрецов.
Зеленые оваты уже покидали площадку, когда Ролло заметил, что один из них как бы замешкался и сделал несколько робких шагов в сторону Ваархена, словно намереваясь что-то сообщить. Однако ближайший к нему белый друид сделал отрицательный жест, и оват, так и не решившись приблизиться, исчез. Ролло немного расслабился. Кажется, он догадывался, что хотел сообщить оват. Вряд ли они могли не обратить внимания на отсутствие Мервина, возможно, уже побывали и в его пещере. Слава Одину, что додумались они до этого лишь тогда, когда белых друидов волновал только розовеющий восток.
Старый Ваархен неожиданно издал торжествующий вопль, и все друиды подхватили его. В этом крике слились приветствие и ликование. Первые лучи восходящего светила коснулись верхушек деревьев, ударили прямо в глаза таившегося на вершине мегалита викинга. Стало совсем светло, и Ролло уже не на шутку опасался, как бы жрецы его не заметили. Он слился с камнем и, щурясь, наблюдал, как два друида подвели к Ваархену маленькую фигурку и тот резким движением разорвал на ней одеяние.
И все-таки Ролло не ошибся. Это была Эмма. Теперь она стояла среди друидов совершенно нагая, прикрытая лишь волнами своих дивных медных волос. Хрупкая, изящная фигурка среди облаченных в светлые балахоны лесных старцев. Она была неподвижна и покорна, словно неживая. Ее прежнего страха и стыдливости больше не существовало. Лицо Эммы оставалось безучастным, а взгляд был отсутствующим.
- Колдовство, - пробормотал Ролло, медленно нащупывая ближайший дротик.
Все его существо было напряжено до предела, сердце гулко стучало, солнечные лучи слепили глаза. В этом сиянии он видел, как друиды окропили неподвижную девушку горячей кровью с дубовых ветвей. Эмма слегка вздрагивала, когда темные вязкие капли касались ее, ко не шевелилась, лишь недоуменно взглядывая на жрецов. У Ролло сердце заныло от жалости. Он видел, как один из друидов поднял чашу с маслом, и Ваархен, смочив в нем пятерню, провел ею по груди и животу Эммы. Девушка все сносила с покорностью, и Ролло наконец решил, что его время пришло.
Первый же дротик пронзил Ваархена, выйдя между лопаток. Жрец, не успев даже вскрикнуть, рухнул к ногам своей жертвы. Друиды были так поражены, что в первый миг стояли неподвижно, и это дало викингу возможность сразить еще четверых. В пятого он промахнулся, ослепленный блеском солнца. В тот же миг, схватив оставшиеся дротики и издав неистовый боевой клич, он прыгнул с мегалита прямо в корзину на алтаре.
Теперь друиды опомнились и в панике бросились кто куда, испуская громкие крики. Удержав равновесие, Ролло успел метнуть дротики еще в двоих, на большее у него времени не оставалось. Воспользовавшись паникой среди жрецов, он подхватил безучастную девушку и, перебросив ее как добычу через плечо, со всех ног кинулся в противоположную сторону.
По пути он натолкнулся еще на троих друидов и, выхватив кинжал, кинулся на них. Того, кто преграждал ему дорогу, он ударил лезвием в грудь, другого пнул ногой, третий же, вопя, сам кинулся прочь.
Шум погони он различил лишь тогда, когда почти уже миновал заросли священной рощи. Но здесь его ожидал новый сюрприз. Прямо на него бросились несколько друидов-стражников, а на открытом пространстве за рощей он обнаружил толпу явившихся к святилищу по случаю праздника бретонцев. Их было множество, даже женщины с детьми. Кое-кто из сопровождавших их мужчин пустились наутек, но часть бретонцев ринулись помогать стражам рощи.
Ролло успел увернуться от брошенного в него дротика. С размаху левой рукой он чиркнул кинжалом по груди одного из друидов и, заслонясь его телом, принял на себя еще два копья. Сражаться с ношей на плече было крайне неудобно, поэтому, швырнув в атакующих изувеченный труп жреца, Ролло со всех ног помчался прочь.
Он не сразу осознал, что почти инстинктивно движется в сторону пещеры Мервина, но менять направление было уже поздно, так как со всех сторон надвигались преследователи. Он несся как ветер, делая гигантские скачки, однако дорога в гору требовала неимоверных усилий, и когда он оказался на плато, то окончательно растратил силы.
